Приличия обязывали сделать вид, будто я поверила, но было в ее голосе что-то, заставившее меня наплевать на приличия.

— По какому именно?

Она затеребила края шали.

— Что ж мы на крыльце стоим, проходите.

Я прошла вслед за ней в кабинет, скинула салоп.

— Так все же, Анфиса Петровна? — совершенно бестактно продолжила настаивать я.

— Петька сбежал, — призналась она.

Я вспомнила краснеющего мальчишку лет восьми и его неловкое «что я, птенец, что ли?».

— Снова, — добавила смотрительница.

— Снова? — переспросила я.

— Он третью весну подряд пытается домой сбежать. Думает, как раз к посевной доберется, а там любые руки нужны.

— И?

Она горько махнула рукой.

— Куда он доберется, если его три года назад в санях пятилетнего привезли? Дай бог, чтобы успели найти, как в прошлые разы. Знаю, что глаз да глаз нужен, но даже вдвоем с Игнатом, дай бог ему здоровья, Луке не разорваться.

— Дома кто-то остался? — спросила я. — Может быть, объяснить мальчику, что бежать ему не к кому?

— Отец родной остался. — Анфиса Петровна поджала губы. — Мачеха. И шестеро ее детей. Хорошо хоть, к нам привезли мальчишку, а не как водится — зимой в поле да бросить.

Меня передернуло. Но все же странно, что избавиться пытались от старшего сына.

— Отцу его наследник не нужен?

— Отец и сказал, что боится, кабы сына мачеха со свету не свела. Обещал забрать, когда тот «женихаться начнет».

Захочет ли тогда мальчик возвращаться домой? Останется ли у него дом к тому времени — смертность среди крестьян была чудовищной.

— Лука найдет, — заверила меня Анфиса Петровна. — Он мужик ушлый, знает, кого спросить да как.

— Я немедленно напишу Андрею Кирилловичу. Чтобы передали приметы квартальным и городовым.

Смотрительница побледнела.

— Анна Викторовна…

Я ожидала, что она добавит: «С меня же шкуру снимут», но она молча пододвинула мне лист бумаги.

— Я попрошу его не поднимать лишнего шума, — попыталась немного успокоить ее я. — Но знать, что на улице бродит беспризорный ребенок, и просто ждать, найдет его Лука или нет, я не могу.

Анфиса Петровна криво усмехнулась. Наверное, с ее точки зрения я сейчас вела себя как экзальтированная дамочка. Беспризорников на улице хватало. Одним больше, одним меньше — город не заметит. Только если мальчика все же не найдут, я буду помнить, что даже не попыталась вмешаться.

Однако и почему Анфиса не хочет привлекать внимание к этой истории, я понимала. Здесь ее, конечно, к уголовной ответственности, как в нашем мире, не привлекут, но проверку назначат. По результатам каковой проверки вполне могут потребовать запирать в приюте все двери — просто на всякий случай, — не выпускать детей во двор и усилить дисциплину, как будто это могло что-то изменить. Даже в мое время на такую ораву полагались воспитатели по группам, ночные дежурные и помощники. Здесь же от двух людей требовали каким-то образом отрастить запасные глаза и не спать вовсе.