На лице Строганова заходили желваки.

— Вы опять!

— Ребенок должен знать: у него всегда есть дом. У него всегда есть тот, кто любит его. Даже когда он натворил бед. За проступок ребенка можно и нужно наказать. Можно оставить без сладкого, можно запереть в комнате. Но дом — не награда за хорошее поведение. Отец — не награда за хорошее поведение. — Я вздохнула. — Вы хотели показать дочери, как живут дети, которые лишились дома. А показали ей, что ее отец мановением руки в один миг может лишить дома ее саму.

Строганов стоял очень прямо. Скулы горели. Дышал коротко и жестко.

— Я услышал вас, Анна Викторовна, — глухо сказал он. — Позвольте откланяться.

Он коротко поклонился — не мне, а пространству между нами — и вышел. Закрыл дверь чересчур тщательно, будто боялся шарахнуть ею со всей дури.

Шаги в коридоре быстро удалялись от двери. Стихали, пока не затихли совсем. Я закрыла глаза. Прижала пальцы к вискам. Ком в горле стоял такой, будто я проглотила камень.

Секунда. Две.

Выдохнуть.

Я выглянула в коридор.

— Анфиса Петровна. Сделайте милость. — Яд в голосе все же удержать не удалось. — Закончите экскурсию для его превосходительства.

Анфиса Петровна молча кивнула. Она умела не задавать вопросов в нужный момент — качество, которое я ценила все больше.

Я вернулась в кабинет. На столе стоял чайный прибор — Анфиса Петровна приготовила его перед тем, как «забыла сахар». Я взяла чайник. Налила. Рука дрожала так, что первые капли ушли мимо чашки на блюдце.

Вдохнуть. Выдохнуть. Поднести к губам чашку. Чай уже начал остывать, но это и к лучшему, не обожгусь. Снова вдох. Выдох. Глоток чая.

Когда чай закончился, я поставила чашку. Одернула рукава, расправила складки юбки. Спина прямая, улыбка доброжелательная. Жена губернатора, попечительница приюта.

Я вышла в коридор.

Строганов уже уходил. Даша семенила рядом, не понимая, почему визит закончился так быстро. Ольга Георгиевна шла чуть позади — и одного взгляда на ее лицо мне хватило, чтобы вообразить: успела увидеть то, чего не видит девочка. Красные пятна на скулах Строганова. Напряженную спину. Руки, сжатые за спиной.

На пороге Строганов обернулся.

— Анна Викторовна. Я пришлю к вам людей из числа проштрафившихся. Для работ по хозяйству. Физический труд, полагаю, пойдет им на пользу.

Я наклонила голову.

— Благодарю, Дмитрий Александрович. Мы будем рады любой помощи.

Дверь закрылась.

Я постояла несколько секунд, глядя в закрытую дверь. Теперь можно было вернуться к спискам необходимого, штатному расписанию и дебету с кредитом. Они тоже бесили, но по крайней мере не пытались воспитывать детей, запугивая их приютом.