— Вы рассуждаете как инженер, — усмехнулся Григорий Иванович.

— А вы полагаете, инженеру не дано оценить удачное решение?

— Отчего же? Иногда взгляд со стороны позволяет увидеть в привычной задаче то, чего не замечает специалист.

Андрей наконец посмотрел на меня.

— Или внести в известный способ нечто свое.

Я опустила глаза.

Комплимент был предназначен мне. В этом я почти не сомневалась. Только своего в гипсовой повязке у меня было примерно столько же, сколько у Прометея в устройстве огня.

— Пригодилось бы при перевозке раненых, — продолжал Андрей. — Лубки, должно быть, сбиваются на каждой выбоине.

— Это мы тоже обсуждали с Генрихом Иоганновичем, — кивнул Григорий Иванович. — В госпитале больного можно уложить и не трогать. Но до самого госпиталя его приходится везти верстами, зачастую по дорогам, которые и дорогами можно назвать лишь из человеколюбия. Если повязка действительно надежно удерживает кости от смещения, польза может быть немалая.

Обсуждали. Я сделала невозмутимое лицо.

И вот вроде бы какая разница, кто предложил, главное, что при переломе человеку не придется неделями лежать в лубках, боясь лишний раз пошевелиться. Тем более что идея все равно не моя.

Оказывается, разница была. Просто признаться в этом даже себе было неприятно.

— Одна остроумная мысль еще не делает переворота во врачебном искусстве, — продолжил Григорий Иванович. — Но проверить ее следует.

— Разумеется, — согласился Андрей.

На этом тема, к счастью, иссякла. Михаил Павлович вернулся к дорогам и подрядам, Софья Андреевна принялась расспрашивать, сколько времени займет путь до Пятигорска, а барышня у окна снова начала прислушиваться к каждому шуму в коридоре.

Светлана Сергеевна подняла руку поправить выбившуюся прядь. Движение вышло медленным, словно рука стала тяжелее обычного. Она посмотрела на свою кисть.

— Неделю назад кольцо хорошо сидело, а теперь не снимешь.

— Такое случается. Дорога, усталость, — проворковал Григорий Иванович. Женщина благодарно улыбнулась ему.

Я перевела взгляд на ее лицо, отмечая легкую одутловатость век.

Дорога, постоялые дворы, хорошо если без клопов, недосып, возможно, солонина как основное питание в пути. Все было объяснимо, но не обращать на это внимания у меня уже не получалось.

— Вы, должно быть, очень устали от дороги, — сказала я.

Светлана Сергеевна улыбнулась.

— Последние дни дались тяжело. Но теперь уже можно отдохнуть.

— Она почти не жаловалась, — вставил Михаил Павлович.

— Потому что жалобы не сокращают время в пути.

— Зато помогают окружающим понять, что вам плохо, — заметила я.