— Мне не плохо. Только все стало тесным. Перчатки, кольца… — Она попыталась повернуть обручальное кольцо и тут же оставила. — Софья Андреевна говорит, после родов пройдет.

— Пройдет, — уверенно сказала Белозерова. — У твоей матери перед первыми родами было то же самое.

Светлана Сергеевна кивнула и на мгновение прикрыла глаза.

Сообщили, что обед подан. Михаил Павлович предложил жене руку, та оперлась на нее чуть тяжелее, чем требовалось, чтобы сделать одно неловкое движение, вставая с низкого кресла, но почти сразу выпрямилась.

За обедом говорили о местных подрядах и дорогах — как будто кроме дорог тем за этим столом больше не существовало. Гостьи ели мало: барышня с маменькой, кажется, утратили аппетит, окончательно уверившись, что генерал к столу не явится. От Светланы Сергеевны аппетита за двоих я тоже не ждала: ребенок наверняка уже подпирает желудок, возможно, мучает изжога. Да и сам визит мог ее утомить.

К концу обеда я насчитала уже столько убедительных объяснений, что могла бы открыть лавку и продавать их поштучно.

Гости начали разъезжаться почти сразу после кофе. Михаил Павлович еще раз поблагодарил Андрея за приглашение на завтра. Белозерова укутала племянницу так, словно до ее дома предстояло добираться через Северный полюс, и увезла обоих.

Маменька с дочерью задержались еще на несколько минут — вероятно, из принципа, — но в конце концов тоже признали поражение.

Григорий Иванович собирался прощаться и уходить, когда я попросила:

— Можно вас на пару слов?

— К вашим услугам, Анна Викторовна.

— Вы обратили внимание на Светлану Сергеевну?

— На племянницу Софьи Андреевны? Разумеется.

— У нее сильные отеки. Вы заметили, как натянулись чулки на щиколотках?

Григорий Иванович моргнул, будто я спросила о чем-то неприличном.

— Кольцо врезалось в палец. И лицо…

Теперь во взгляде доктора промелькнуло раздражение.

— Анна Викторовна, она несколько недель провела в дороге и находится на последних месяцах беременности.

— Это очевидно.

— Тогда что именно вас удивляет?

— Удивляет — ничего. Но мне не нравится ее состояние.

— Анна Викторовна, вы увидели у беременной женщины отеки после тяжелой дороги. Ничего более.

— А если все не так просто?

— Что именно?

И вот что ему сказать, спрашивается? О головной боли и мушках перед глазами я не расспрашивала. Анализ мочи на белок? Придумали ли его уже, и в любом случае я его не делала. Давление измерить было нечем, а объяснить, зачем это делать, стало бы отдельным удовольствием.

— Вы недавно серьезно болели, Анна Викторовна, и перенесли серьезную утрату, — мягко сказал доктор. — Немудрено, что после всего вам всюду мерещится начало несчастья.