Прежняя Анна, конечно, не раз была в здании дворянского собрания на Московской, но я сейчас впервые увидела его своими глазами. Три этажа, каменный фасад. Первые два этажа с высоченными потолками и большими окнами, щедро впускающими свет. Третий — и сам пониже, и окна попроще. В этом здании можно было бы разместить не только благотворительную ярмарку, но и весь наш приют, богадельню и городскую больницу, вместе взятые.

Служитель у входа поклонился нам.

— Милостивые государыни, вас велено тотчас провести к его сиятельству.

Прямо от входа наверх вела широкая лестница, на втором этаже располагался огромный бальный зал — я знала об этом из памяти прежней Анны. Однако служитель, приняв одежду, повел нас по длинному коридору первого этажа, куда выходили двери канцелярских кабинетов. Там моя предшественница не была ни разу.

Кабинет Корсакова находился в самом конце коридора, замыкая его. Служитель доложил о нас и почти сразу распахнул дверь. Мы миновали приемную и вошли внутрь.

Кабинет предводителя дворянства был куда просторней губернаторского, и света в нем за счет трех окон, выходивших на три стороны света, было куда больше. Между окнами стояли шкафы с бумагами. На столе у Корсакова лежала раскрытая тетрадь с колонками дат и короткими записями. Я мазнула по ней взглядом, но решила не вчитываться. Однако Корсаков мое любопытство заметил:

— Выбираете день для вашего дела?

— Оставлю это вам, Алексей Дмитриевич.

Мы с Белозеровой сели, Корсаков вернулся на свое место.

— Я получил вашу записку, Анна Викторовна. Вы хотите устроить благотворительную ярмарку в пользу приюта в помещении дворянского собрания, правильно?

— Да. Было бы очень мило, если бы собрание могло предоставить для ярмарки главный зал, гардероб и, возможно, несколько соседних с ними комнат. На один день, примерно через месяц.

— Не в обиду будь сказано, Анна Викторовна, но вы говорите так, будто пока сами не уверены в том, чего именно желаете.

— Я смогу сформулировать точнее, сколько места понадобится, когда буду знать хотя бы приблизительно, сколько дам согласится участвовать в этом мероприятии, присоединится ли купечество и позволите ли вы, Алексей Дмитриевич, чтобы в зал Дворянского собрания впускали не только дворян, но и просто чистую публику.

Пост, конечно, самое подходящее время для благотворительности, но, если говорить начистоту, дворяне к весне успевали поиздержаться, к тому же наступало время проверять запасы семян на посев и докупать необходимое, а новая прибыль появится только поздней осенью. Поэтому рассчитывать только на дворян я бы не стала, но Корсаков мог судить иначе.