Наверняка и моя предшественница знала ее на отлично, однако в мою голову подобные премудрости не помещались. Даже завидно: иногда навык вовремя опустить ресницы и покраснеть куда полезнее часа переговоров.

С другой стороны — смогу ли я относиться как к равному к человеку, который на это ведется? Ответ был очевиден.

Следом появился и хозяин. Господин Вересаев поцеловал мне руку, произнес что-то приличествующее и занял место чуть в стороне — с видом человека, который в гостиной оказался только по необходимости и надолго задерживаться не рассчитывает. В доме, где так гладко говорит жена, мужу, наверное, остается немного слов.

Екатерина Павловна вышла последней — в простом домашнем платье, поправляя на ходу манжету. На пальцах правой руки темнели пятна, отмыть которые, судя по цвету, не смогло бы ни одно мыло. Ляпис. Кто хоть раз имел дело с азотнокислым серебром, тот узнает эти метки безошибочно.

— Анна Викторовна! — Она просияла так, что Варвара Петровна на мгновение поджала губы. — Простите, я не ждала… То есть я очень рада, что вы…

— Я тоже очень рада, — улыбнулась я в ответ, и, в отличие от кабинета Корсакова, улыбка вышла искренней. — Хотя должна повиниться: я к вам не просто с визитом, а по делу.

— По делу? — Вересаева чуть подалась вперед.

— Двенадцатого апреля попечительский комитет при сиротском приюте планирует благотворительную ярмарку в пользу приюта. Ярмарка пройдет в Дворянском собрании.

Варвара Петровна встрепенулась. Похоже, для нее «дворянское собрание» прозвучало почти как «неженатый полковник».

— Планируются дамские рукоделия, возможно, купеческие товары, буфет. Но мне хотелось бы, чтобы на ярмарке появилась настоящая диковинка. Ваш светописный кабинет. Насколько я понимаю, вы не привязаны к лаборатории, и это возможно.

— Без лаборатории пластину все равно не проявить, — осторожно заметила Екатерина Павловна.

Или мне показалось, что осторожно?

— Однако вы правы в том, что процесс проявки можно отложить. Так что, да, это возможно. Но мне понадобится место с хорошим освещением.

— В бальном зале Собрания большие окна.

Вересаева помолчала, прикидывая.

— Не очень удобно, но подойдет. Много ли публики будет?

— Если Строганов даст охрану — вся чистая публика города, мы развесим объявления. Если нет — тогда только дворяне и купцы.

Вересаева уставилась в пространство над моим плечом, где, судя по ее лицу, выстраивалась очередь из невидимых клиентов.

— Давайте посчитаем. — она начала загибать испачканные ляписом пальцы. — На одну съемку — минут десять-двенадцать. Принять, усадить, поправить, навести, снять, перезарядить, принять плату, выдать расписку на получение готовой. Значит, если со светом повезет — под тридцать удачных пластин. Плюс закладываемся на гостей которым нельзя отказать и различные непредвиденные случаи — итого около сорока пластин. Подготовить их я с могу. Но если публики будет много, а количество снимков ограничено — нужна предварительная запись. Или билеты.