— Говори как есть. Ее Высочество надралось вчера в щи.

Мира, чуть округлив глаза, переварила мое высказывание, потом мимолетно улыбнулась, оценив и явно запомнив фразу, и кивнула:

— Да, именно так. Подробности мне неизвестны, но, по слухам, вы покорили сердце графа Фрея, победили в игре в прятки, отвесили оплеуху вашему бывшему жениху, застукав его на конюшне с другой женщиной, обругали его на чем свет стоит, а потом уснули где-то в коридорах дворца. Вас к покоям доставили помощник капитана стражи и младший граф Оташский. С седлом в руках. Как мне сообщили доставившие вас благородные мужи, вы наотрез отказались с ним расставаться. — Она замолчала, и я с мучительным стоном закрыла глаза. Это ж надо было так ужраться! Какой позор! Что сейчас обо мне думают все окружающие и дворянство? Еще и тащили через весь замок, как пьянь подзаборную. Да еще и кто! Альвин и этот Элиас, будь он неладен!

— Все очень плохо, да, Мира?

Служанка опять вздохнула, поправила чепец, что казался неотъемлемой частью ее внешнего вида, и успокаивающе мне улыбнулась.

— Нет, Ваше Высочество. На самом деле, простите мне эту дерзость, будь я на вашем месте, я бы графа Фалько еще и не так бы отчихвостила. Он вас совершенно, абсолютно недостоин! Ну, а по поводу ваших… кхм… увеселений… Так вчера весь замок гудел, особенно молодые аристократы. Я бы даже сказала, что вы вчера весьма уверенно возглавили менее официальную часть праздника. Ну а ваш танец и песня про стаканы на столе произвели настоящий фурор.

«Это конец».

Я, слушая успокаивающий голос этой во всех отношениях замечательной женщины, понимала, что на самом деле это был полный провал. Моя память, опираясь на слова Миры, потихоньку начала реконструировать события прошлой ночи, пусть не целиком и не всегда связно, но я поняла, почему игра в прятки меня так беспокоила. Я мало того, что хорошо спряталась, но и нашла то, что не ожидала найти. Видимо, устроила весьма показательный скандал, который я помню только по размазанным картинкам и крайне испуганному лицу Фалько, которое всплыло в моей памяти белым пятном среди полумрака конюшни. Что говорила (и, упаси все боги этого мира, куда посылала), я не помнила абсолютно. Почему утащила с конюшни седло — воспоминания тоже умалчивали.

— А та особа, с которой он собирался уединиться, она хоть красивая? — не пойми зачем поинтересовалась я у Миры.

Мне не сказать, что было обидно. Я на графа Фалько, в отличие от настоящей принцессы, никаких планов не строила, да и все же что-то в нем меня настораживало, особенно после вчерашнего разговора, но вопрос почему-то возник. Спишем на загадочную женскую натуру.