Подойдя к уже не скрывающей слез женщине, я крепко обняла ее и подставила свое плечо, укрытое плащом.

— Госпожа, но как же вы там, одна, без слуг, без меня! — Сбивчивый, перемежающийся всхлипами, приглушенный голос Миры был полон отчаяния. Я, чуть отстранившись, взяла ее за плечи и взглянула в заплаканное лицо.

— Госпоже пора становиться взрослой, Мира. Есть вещи, которые важнее, чем нежная кожа на руках или какие-то общепринятые нормы морали. Я переживу без слуг, сама оденусь, сама расчешу волосы и заплету их в косу. Сама нарежу себе хлеб или мясо. Я переживу без слуг, но не переживу, если подвергну тебя лишней опасности. Если с тобой что-то случится, как я посмотрю в глаза твоим сыновьям? Кем бы ты ни была, Мира, чьей бы дочерью не являлась, твое место здесь, в замке, и тебе есть, чем тут заняться. Например Марией — если бы я все же решила взять тебя с собой, кто бы присмотрел за ней? А ведь она куда более беззащитна, чем я.

Служанка молчала, обреченно взирая на меня, отчего я чувствовала себя не просто не в своей тарелке, а так, словно бы меня хоронили заживо.

— Если с вами что-то случится… — начала было она, но я резко качнула головой, прерывая ее.

— Если со мной что-то случится, ты мне ничем там не поможешь. Я ввязалась в опасную игру, я понимаю. Война — это не шутки, но я буду не одна, и ты это знаешь. Харакаш прав, скорее всего, именно он будет помогать мне облачаться в доспехи и он же будет отвечать в какой-то мере за мою жизнь. Я ему верю, Мира. Он учил еще моего отца и раз за разом возвращается сюда по просьбе короны. Не знаю, какой долг он не оплатил королю, но явно намерен отдать его мне. И не надо воспринимать его как врага, хорошо? Он, конечно, та еще язва, но он хочет помочь. И помогает…

Мира кивнула, вытирая слезы тыльной стороной ладони. Я еще раз обняла ее и отошла к столу, дав время прийти в себя, а сама принялась рассматривать оставшиеся элементы моего «гардероба».

Сегментарные наплечники, с гербовой чеканкой андарийского грифона, вызолоченного на светлом металле, обладали выступающей каймой по верхнему краю, высотой где-то сантиметра в два с половиной. К ним крепились круглые «блюдца», которые должны были защищать подмышку от колющего удара, и название которых я в упор никак не могла вспомнить. Еще пара наручей на плечо, для защиты бицепса (хотя было бы что защищать), с цельной, круговой защитой локтя, что также была украшена чеканкой с каким-то растительным орнаментом. Латные перчатки, набедренники, защита для коленей, голени и самая лучшая обувь для московского метро — сабатоны. Все это было чуть темнее, чем моя кираса, словно бы сделано из несколько иного металла, и не обладало таким иссиня-искристым отливом, словом, выглядело как добротная сталь, но не более.