—…таким образом, на сегодняшний момент мы можем выставить порядка двенадцати полных «копий», если не вытягивать завязанные в охране границы с Ульманом войска. К ним, я полагаю, точно присоединится четыре комтурии из Ордена Светозарной, может быть, даже пять, благодаря Ее Высочеству. — Граф отвесил мне короткий поклон-кивок, и я, облизав губы от сливочного соуса, чуть приподняла бровь.

Если я что и помнила из своего реконструкторского прошлого, так это то, что в средние века основной структурной единицей в войске было рыцарское «копье» — этакий личный отряд, который организовывался вокруг одного конкретного рыцаря. Эти «копья» в разные времена нашей эпохи имели несколько разную численность, а тут я вообще понятия не имела, как строились военные единицы. Пассаж про комтурии — составные части военно-монашеского ордена — меня и вовсе смутил. Во-первых, тем, что их шло только какое-то количество из всех имеющихся (разве не весь Орден должен поддержать защитницу веры?), а во-вторых — а сколько их вообще, и накладывает ли их присоединение к армии на меня какие-то обязательства перед храмом? Надо ли мне принимать активное участие в религиозной жизни общества? Воспроизводить определенные ритуалы? Я, конечно, сказала на крыльце храма Верховному жрецу, что планирую так или иначе вмешиваться в религиозную жизнь Андарии, но от него пока никаких вестей не поступало, а мне было, мягко говоря, не до этого.

— Позвольте узнать, граф, сколько человек состоит обычно в рыцарском «копье»? — Я, вытерев пальцы о матерчатую салфетку, пригубила травяной отвар из теплой, чуть шершавой глиняной кружки. К вину я прикасаться все так же не собиралась, чем вызывала легкую усмешку короля и непонимающие взгляды прислуги. Такими темпами слух пойдет, что принцесса поститься начала…

— Рыцарь, его оруженосец, кутилье¹, до трех конных лучников, два арбалетчика, один-два копейщика, — граф Ольди отвечал мне благосклонно, словно поощряя мой интерес к военной стезе, что меня одновременно и радовало, и удивляло. Я, строго говоря, не обладала совершенно никакой информацией об этом человеке, и судя по всему, это было не столь важно, если это, конечно, не являлось очередной проверкой на «умственные способности» от моего разлюбезного отца-короля. А сам граф вел себя так, словно для него было в порядке вещей видеть Ее Высочество на военном совете и отвечать на ее вопросы. Подозреваю, что в лице главнокомандующего я столкнулась с возведенным в абсолют дворянским этикетом или, по-простому, — стальными нервами и умением держать себя.