— Эвелин? — Из моей маленькой мантры меня вырвал голос короля, я, резко открыв глаза, поняла, что сижу, сжав столовый нож в руке до побеления костяшек. Медленно расслабив пальцы, я попыталась придать лицу отрешенно-доброжелательный вид.

— Простите, я задумалась. Что ж… граф Ольди, осмелюсь спросить, как вы оцениваете наши шансы?

Мужчина поправил рукава камзола, мазнул взглядом где-то над моей головой, подбирая слова, потом пожал плечами.

— Ничтожно малы. Я бы даже сказал, что единственное, что может нас спасти, это чудо. — Граф мягко улыбнулся, не сводя с меня своего убийственно-серьезного взгляда.

Повисла неловкая пауза. Мне не нужно было смотреть по сторонам, чтобы понимать, что на мне скрестились взгляды всех присутствующих.

«Чудо. Только чудо может нас спасти. Смерть защитника веры, смерть носителя божественной силы, обезглавливание вражеской армии. Это понимаю я, понимаете вы, и, скорее всего, об этом задумается сам Ариман. Что помешает ему просто уничтожить нас за попытку противостояния, не вступая на поле интриг и переговоров? Я должна помешать. Всеми возможными силами. Помешать или сдохнуть, будь оно все проклято!»

— Что ж, помолимся Светозарной, чтобы чудо произошло… — Мои губы едва шевелились, но в звенящей тишине было бы достаточно и шепота. С трудом сдержав облегченный вздох, едва ощутив, что перекрестье взглядов исчезло, я холодными пальцами вцепилась в кружку со своим напитком.

Король, с мгновение изучая меня взглядом, задал Эддрику какой-то вопрос, смысл которого я даже не уловила, граф свернул карту, и вскоре беседа из деловой превратилась в светскую, однако мне кусок в горло уже не лез. Навязчивые мысли кружили в голове, словно стая воронов над издыхающей клячей. Фарраль, за все время нашей беседы не проронивший ни слова и словно бы слившийся со своим креслом, вдруг протянул руку и коснулся моего локтя, шепнув пару слов «на своем, чародейском». Мне вдруг словно бы стало легче дышать, и я, удивленно тряхнув головой, вопросительно покосилась на мастера магических искусств. Он же лишь покачал головой в ответ, провел по столу пальцем, словно бы подводя черту, потом поджал губы недовольно, и через мгновение я услышала его голос в своей голове:

«Поговорим после завтрака, Ваше Высочество. Это важно».

Я, опустив взгляд в кружку, кивнула, словно бы каким-то своим мыслям, чувствуя нервирующее беспокойство. Да, мне стало определенно лучше, сознание словно посветлело, но теперь меня терзали сомнения насчет того, не раскусил ли чародей меня каким-то образом.

До конца завтрака я сидела как на иголках, едва не забыв о том, что хотела спросить у Рудольфа, как мне быть с покупками на рынке. Король ответил так, как я и ожидала: сказал «записывать все на его счет», то есть на счет короны, — но получить официальное подтверждение для меня было важно. А то потом, еще чего, спросят за траты, кто их, королей, знает…