На выходе из залы магистр Фарраль окликнул меня, «напомнив», что я хотела отобрать книги для своей воспитанницы, и что он как раз может мне помочь в разборе его библиотеки. Кивнув, я прошлась в полном молчании с ним по коридору, мысленно перебирая все возможные варианты нашего разговора и чувствуя, что ощетинилась, как еж, готовая все отрицать.

Едва дверь кабинета магистра закрылась за нами, как чародей бросился мимо меня к стеллажу, вытащил с полки какой-то кристалл и начал всовывать его мне в руки. Я, приготовившись к словесной войне, стала молча от него отбрыкиваться, но старец топнул ногой и в приказном тоне заявил мне, что если Ее Высочеству надоело жить, то пусть облегчит участь всем и повесится на вожжах в конюшне, не вовлекая в это окружающих. Оторопев от подобного высказывания, я сжала в пальцах сверкающую нежной розовой дымкой друзу, а Фарраль, встав передо мной, вдруг стал казаться мне выше, шире в плечах и каким-то невероятно грозным.

Узловатый старческий палец уперся в кристалл, мужчина громким, поставленным голосом произнес несколько фраз, и я вдруг поняла, что друза в моих руках начала нагреваться.

— Что…

— Молчи и терпи! Терпи, как бы не было больно! — Чародей продолжил декламирование, не сводя взгляда с кристаллов в моих руках, а я, закусив губу, подчинилась. А что мне еще оставалось? Полусфера в ладонях теплела все сильнее, и через пару секунд мне показалось, что я пытаюсь удержать наполненную кипятком кружку. Кристаллы потемнели, налились отвратно-гнилостным сиянием и начали крошиться, осыпаться пеплом. Точно таким же, каким осыпался жабомордый в храме. Меня пробила крупная дрожь, боль в руках становилась нестерпимой, и я, впившись зубами в нижнюю губу, с трудом сдерживала крик, при этом словно бы не имея сил оторвать взгляда от разваливающегося кристалла в моих руках.

«Я не выдержу, не выдержу, не выдержу… Больно, больно, отпусти меня, выпусти меня отсюда, ВЫПУСТИ!» — нечеловеческий крик в моей голове заглушил мои собственные мысли, жар в руках был такой, что мне казалось, будто плавятся мои кости, и только глаза все еще говорили о том, что пальцы не осыпались пеплом за друзой, а кожа не обуглилась вместе с мышцами.

И вдруг все исчезло. Фарраль замолк, остатки камня провалились сквозь мои пальцы, а я почувствовала, что ноги подкашиваются, а меня саму колотит крупная дрожь. Сгорбленный, постаревший чародей едва успел жестом отправить под меня стоящее неподалеку кресло, в которое я осела, как безвольный куль.

— Что это… — Хриплый голос, срывающийся с моих губ, казался совсем чужим. Я сделала вдох и опустила взгляд на пальцы: целые, покрытые чуть огрубевшей от тренировок с мечом, но розовой и здоровой кожей. — Что за херня сейчас произошла?!