При виде нашей процессии все, кто так или иначе остался на улице, занимаясь «делами» (наверное, никогда еще так тщательно и в едином порыве никто не чистил дорогу от снега, как происходило сейчас), уставились на нас и Зару, с которой сейчас можно было писать икону матери-мученицы.

Сложив написанный не-мужем документ вчетверо, я задумалась на мгновение, куда мне его деть. Никакой сумки я с собой не брала, справедливо рассудив, что все покупки за меня сможет носить Альвин. Собственно, а почему бы не отдать дарственную на хранение ему?

Переданный документ и ключи мой телохранитель взял без вопросов и спрятал в свою седельную сумку.

Вскочив в седло, я приняла из рук «вот этого господина» Марию, усадила ее перед собой и глянула на стоящих рядом переодетых гарнизонных стражей.

— Благодарю за службу. Дальше моя помощь потребуется?

Капитан отряда отрицательно качнул головой.

— Нет, Ваше Высочество. Ее признания достаточно. Рады служить!

Испытывая прилив внезапного раздражения и злости, я резко кивнула, натянула на руки перчатки, накинула на голову капюшон и пришпорила коня, благо что с той стороны, откуда мы сюда приехали, улицы пустовали.

Альвин не мешкая отправил лошадь следом.

До замка мы добрались в тягостном молчании. Мария, притихнув, крепко держалась за седельную луку, вжавшись в меня спиной. Я же думала о том, что все-таки надо приказать послать отряд на поиски бедного мальчишки, нутром чувствуя, что это ничего не даст, а если и даст, то результат меня не обрадует.

Ворота начали открывать при моем приближении, и я подогнала коня ударами пяток, чувствуя, как холодный воздух вымораживает мои злость и горечь, пусть и не целиком.

Сделав полтора круга по двору, переводя коня с галопа на рысь, а затем и на шаг¹, я, наконец, остановила животное и, подождав, пока Марии поможет спуститься подошедший к нам конюх, спрыгнула с седла сама, погладив лошадь по шее на прощанье.

На душе было гадко и тоскливо, но где-то внутри тлел уголёк надежды. Я думала о том, что, возможно, смогу в этом мире не только устроить свою тушку в тепле и уюте, реализовав все потаенные мечты, но и сделать что-то полезное. Что-то, чем можно искренне гордиться. И, на мой взгляд, создание нормальных, цивилизованных детских приютов — цель более чем достойная.

Подошедший Альвин протянул мне сложенную вчетверо дарственную, но я забрала у него еще и мешок с подарком для Миры.

— Я могу донести… — начал было он, но я его прервала.

— Можешь, но не понесешь. Доложи барону Эддрику о случившемся, и, если это возможно, все же съездите, поищите мальчишку… или то, что от него могло остаться. Если он погиб, то стоит похоронить его так же, как и сестру.