— Его дома? Да что тут вообще…

— Рот закрой. — Я, наконец, стряхнула с себя оцепенение, пытаясь переварить все, что узнала за недолгий промежуток, и вспомнила, что стоящая передо мной женщина мне в этом мире не ровня и вести себя должна соответствующе. — После смерти Деллы этот дом по наследству принадлежит Марку. Которого ты убила, а дочь твоя поспособствовала. Альвин, бери ее и дочь, вяжи руки, повезли их в замок. — Откуда у меня в голосе звучало столько спокойствия, я и сама не понимала. Ситуация меня пугала до дрожи. Вот тебе обыденность простого средневекового дома. С глаз долой, едва только повод появился и возможность. И если бы не Альвин и мое любопытство — мы бы о том даже не узнали. Да и толку, что узнали? Не успели все равно.

Смертельная бледность залила лицо убийцы, колени ее подломились, и она, упав на пол, поползла ко мне, умоляя не трогать ее дочь, которая не знала ни о доме, ни о снотворном и лишь выполняла ее приказы, не смея ослушаться.

Я смотрела на женщину, пока мое сопровождение грубо ставило ее на ноги и сматывало руки веревкой, оставляя полуметровый «хвост», чтоб было удобнее вести, пытаясь понять, действительно ли она хотела оградить дочь от каких-то поползновений или просто воспользовалась удобным предлогом, усмирив совесть, и избавилась от нежеланного приемыша? Пыталась понять, чем руководствовалась эта женщина, пойдя на убийство доверившегося ей мальчишки, да еще и убогого разумом. Пыталась как-то оправдать ее, глядя на красавицу-дочь Ольху. Пыталась и не могла.

— Ваше Высочество, я прошу вас, — мужской голос прорезался через завывания супруги, стоило только Альвину шагнуть в сторону замершей в объятиях отца девушки, — я знаю свою дочь, она бы ни за что не согласилась, знай, что моя… что Зара задумала. Они дружила с Марком и с Деллой дружила, прошу вас, не забирайте ее у меня!

Зара тут же затихла, словно и не было ее скорбного воя и причитаний.

— Жену свою ты тоже знал. — Альвин помедлил, глядя на меня, а я стояла, пытаясь взвесить все за и против. Как быть с ним, с дочерью, с домом? Как рассудить и по справедливости, и так, чтобы не вызвать никаких несогласных шепотков в народе, ведь, ясное дело, слухи пойдут.

— Грамотный? — Он кивнул мне в ответ. — Неси перо, чернила и лист.

Едва все запрошенное оказалось на столе, как я, под тихие всхлипы Зары, указала за полчаса постаревшему отцу на стул, с которого встала сама.

— Пиши. Я, имя, род, если есть, четвертого дня во втором зимнем месяце от 1511 года передаю свой дом в столице королевства Андария, городе Латисса, в пользу Эвелин Латисской, принцессы Андарии, для организации сиротского дома. Передаю безвозмездно и безвозвратно. Печать есть?