— Так выйди замуж! — вдруг раздался из толпы насмешливый мужской голос, и несколько человек поддержали его согласным гулом. Я, сжав кулак за спиной, медленно выдохнула.

— Если не будет другого варианта — выйду, — я вздернула голову вверх, ища взглядом говорившего, — только прежде чем делать это и продавать наш народ в служение богу Дракону, может быть, мне стоит чуть-чуть побороться за свою свободу? Или ты, крикнувший мне из толпы, уже готов предать Светозарную и радостно спрятаться под чешуйчатую лапку, м-м-м? Выйди сюда, вперед, покажи свое лицо, смельчак! — Я чувствовала, как гнев распаляет меня, чувствовала жар в груди и видела, что мои слова находили цель. Вперед никто не вышел, и я кивнула. — Ничего, я буду смелой. За тебя, крикун. И за вас всех, народ Андарии, но прежде чем лечь на жертвенный алтарь, я хочу спросить ту, которой мы молились со времен божественной войны, помнит ли она о нас. Это ли ее замысел и ее план?

Народ молчал, молчала и я, чувствуя капельку пота, предательски ползущую по затылку на шею.

И вдруг, словно гром среди неба, прозвучал тонкий женский голос, который я сегодня уже слышала:

— Славься, Эвелин, принцесса Андарии! — Конопатое лицо и непокорные русые завитушки. Я улыбнулась ей, чувствуя уже не жар, а тепло, разливающееся по телу.

— Славься! СЛАВЬСЯ! — грянул нестройный хор, сливаясь в единый общий рев. Толпа рванула вперед, и я, даже не успев испугаться, только вцепилась в сумку крепче, чувствуя, как меня усаживают на плечо и несут дальше по центральной улице.

Меня передавали с плеча на плечо, наверное, с десяток раз. Я пожимала сотни рук, тянущихся ко мне со всех сторон, и мне казалось, что весь мир стал огромным ликующим людским морем. И вот меня, встрепанную, ошалевшую от эмоций — своих и чужих — поставили на ноги, прямо перед первой ступенькой белокаменного храма, на крыльце которого ожидали служители в золотых одеждах.

— Принцесса Эвелин. — Высокий худой мужчина в расшитом жемчугом одеянии выступил вперед, спускаясь мне навстречу. Он сурово оглядел ликующую за моей спиной толпу и снова перевел взгляд на меня. — Кажется, вы хотели придти сюда своими ногами, а не на чьей-то спине.

— Я люблю свой народ, а они любят меня, — ответила я громко, глядя прямо в глаза служителя храма, в его бесцветные, чуть навыкате глаза, которые смотрели на меня с досадой.

— Покажите вашу сумку, принцесса. Я должен быть уверен, что вы не принесли с собой еду.

Стерпев и эту шпильку, я сняла сумку и положила ее на землю.

— Сниму еще и плащ, чтобы вы точно были уверены, что я ничего не пронесла под ним. — Распустив завязки, я спустила с плеч тяжелую ткань и покрутилась перед Верховным жрецом (а кто еще мог обладать достаточной наглостью для подобных заявлений?), потом попрыгала на месте, не сводя взгляда с рыбьих глаз, демонстративно вытащив из сумки две книги, потрясла их страницами вниз, а потом и пустую сумку перевернула. — Вы довольны?