— Я вижу все, что у тебя в душе, Тревор. Ты хочешь унизить меня, отомстить за смерть комтура, которая, как тебе сообщил твой товарищ, всецело моя вина. Хочешь возвыситься надо мной, а быть может, даже встать на мое место. Ну так что, Тревор — вот он, твой шанс.

Мои пальцы коснулись рукояти клинка, и тот, повинуясь закипающему раздражению в моей душе, послал вверх по руке тошнотворно-сладкую волну готовности убивать. Перехватывая меч под гарду, я расцепила ремни перевязи, сняла ее с пояса и, отходя к стене, положила меч на пол в десятке шагов от нее.

«Я никого не убью сегодня.»

Уже разжимая пальцы, я уловила практически разочарованный вой от клинка.

Все так же не глядя на храмовников, я подошла к стойке с тренировочным оружием и, окинув ее тоскливым взглядом, выбрала самый легкий на вид меч. После чего уложила его лезвием плашмя на плечо и обернулась.

—Давай . — Храмовое наречие тут подошло как нельзя кстати. Я сместилась к противоположному краю комнаты, следя за тем, как Тревор медленно, словно во сне подходит к той же стойке, как следом по краям стен располагаются притихшие храмовники; в глазах запестрело от красно-белых одежд, я недовольно прищурилась, встряхивая головой.

Мой противник встал напротив. Несколько мгновений мы смотрим друг на друга.

Выпад!

Я сделала короткий шаг в сторону, не снимая меча с плеча. Деревянное оружие было куда тяжелее моего клинка: что божественного, что того, с которым я тренировалась. Стоило мне начать махать им, и я выдохлась бы быстрее, чем Тревор произнес утреннюю молитву во славу Ее.

Мужчина прищурился и сделал еще один выпад, и еще, и еще…

Я старалась сосредоточиться на дыхании и движении ног, делая все так, как учил Харакаш — разрывая дистанцию и заставляя Тревора буквально гоняться за мной по залу, уворачиваясь от ударов. В какой-то момент я с ужасом поймала себя на мысли, что мои шаги превращаются в ритмичные танцевальные «па», и тут же получила кару — предугадав, когда я отшагну, мой противник сделал еще полшага вперед и ударил с разворота, отчего левое плечо взорвалось болью, а я с трудом осталась стоять на ногах, удержавшись от падения буквально чудом.

Танец продолжился. Я старалась постоянно менять ритм шагов, чувствуя, как больно тянет левую руку и как пот заливает глаза. Мой противник смотрел на меня с нескрываемым раздражением и презрением. В какой-то момент он остановился и, забывшись, процедил сквозь зубы:

— Дерись как мужчина!

Я лишь насмешливо выгнула бровь и демонстративно хлопнула себя по груди, не желая тратить дыхание на разговоры, чем вызвала насмешливое улюлюканье наблюдающих за боем храмовников.