Островитянин, еще раз глянув в гостеприимно открытый проход за спиной, тяжело вздохнул, чувствуя собственное бессилие, и пошел в сторону отведенных графу покоев. Магистр был прав, лучше уж рассказать графу все как есть, нежели он сам начнет искать принцессу и расспрашивать всех встречных, собирая нелепый коктейль из правды и вымысла.
14. Глава о жертвах, добровольных и вынужденных
Свеча догорела достаточно давно. Я снова дудела в рожок, чувствуя себя глупо и жалко под взглядом ихтиандра с противоположного берега. Потом прислушивалась к звукам, но, кроме едва слышного плеска воды, не было ничего.
Запалив факел, я жадно придвинулась к источаемому им теплу и, чуть отогревшись, от нечего делать начала сверлить ответным взглядом рыболюда, стараясь как можно компактней сжаться в комок, сохранив тепло тела.
Сидевшее на том берегу создание на мой взгляд никак не отреагировало. Оно просто смотрело и чего-то ждало. Может быть, того, что я образумлюсь, а может быть…
Я вдруг поняла, что плеск воды стал чуть громче.
Нервно оглядевшись, я не увидела ни новых гостей ни вообще каких-либо изменений вокруг, однако неприятное ощущение, что я что-то упустила, тут же поселилось в голове.
Коснувшись пальцами рукояти меча, я попыталась спросить оружие о том, что делать, но ничего нового, кроме уже знакомых мне сигналов о необходимости двигаться куда-то вниз я не услышала.
Плеск воды повторился.
Вскочив и подобрав факел с камня, я снова принялась оглядываться, тщательно изучая водную гладь взглядом, в конце концов сосредоточившись на берегу, что стал чуть более активно омываться мелкими волнами.
Ужас происходящего осознался внезапно — пару мгновений я смотрела, как вода коснулась лежащего на берегу небольшого камешка, коснулась, отступила, коснулась снова, обняв с двух сторон, и поглотила, прежде чем поняла, что в скором времени мне самой предстоит оказаться на его месте.
Подняв взгляд на сидящего на том берегу рыболюда я увидела, что он медленно кивает мне, глядя в глаза. Его губы шевельнулись, проговаривая слово, которое я от него уже слышала — смерть.
«Так вот о какой смерти он мне говорил…»
Я, метнувшись к стене, тщательно ощупала ее и поняла, что примерно до высоты на уровне моего носа камень куда более гладкий, чем выше.
Десятки лет, раз за разом, повинуясь графику приливов и отливов, озеро поднималось и опускалось, отшлифовав камень до почти зеркальной гладкости.
Пройдя вдоль, я отследила пальцами кромку и поняла, что выбора у меня нет — или я замерзаю в ледяной воде — будь проклят этот прилив! — или принимаю странное, но дающее хоть какие-то надежды на жизнь предложение рыболюда.