Божественный клинок, девственно чистый, словно живой толкнул меня в ладонь рукоятью, ластясь, как сытый кот.
«Неплохо. Но когда будешь пронзать Дракона, фразу нужно будет сказать целиком.»
Божество исчезло из моей головы, а я стояла над телом комтура, неуклюже завалившимся набок с задранными вверх цепью руками, и смотрела на темную, густую кровь, что толчками изливалась из разрубленной пополам шеи, паря на морозе.
Меч с обиженным звоном выпал из моей ладони.
«Если бы только я не решила играть на публику. Если бы я нашла иной выход. Если бы ты не был таким упрямцем. Что же я делаю…»
Взгляд нашел в ране белеющий позвонок, меня скрутила тошнота.
¹ Седельная лука подразделяется на переднюю и заднюю. И то и другое — взъемы на седле, передний более выражен, обособлен и имеет характерную ножку. Часто используется для зацепа повода.
9. Глава об особенностях средневековой психотерапии
Выезжали мы из Роны спустя почти четыре часа.
Тело комтура завернули в некрашеный лен и положили на телегу, взятую в деревне; когда я самым позорным образом проблевалась, ко мне подошел Харакаш и, поддерживая мое скрючившееся, насколько это возможно в латах, тело, тихо шепнул, что стоит приказать подготовить комтура к погребению и довезти его до Алой крепости.
Я так и сделала.
Оставшиеся храмовники следовали за телегой, читая молитвы. Когда ужас и отвращение к содеянному чуть отступили, в моей голове появилась мысль о том, что теперь бывшие подчиненные комтура меня возненавидят и попытаются отомстить. Поделившись этим со своим наставником, я услышала, что о подобном можно даже не думать.
— Все свершившееся — воля божества. Для них сама мысль мстить ей через тебя — ересь, — уверенно подвел черту Харакаш, ободряюще похлопав меня по локтю. — Не переживай об этом. Да и вообще, ни о чем не переживай. Он сам виновен в случившемся, противостоять избранникам божества всегда опасная игра.
— Он противостоял не ей, а мне. — Я мрачно посмотрела на пальцы, сжимающие поводья. — Я не устраивала его как Защитница веры, наверняка по многим причинам. Вряд ли он был в этом виноват — Ханс был комтуром, храмовником, выращенным по правилам этой веры. И я даже не знаю, почему он убил того старика… Рислава. Кажется, так его звали. Может быть, комтур действительно был прав? А я — просто глу…
— Тише, тише, — прервал меня островитянин, оглядываясь. Пусть вокруг нас оставалась приличная зона отчуждения, а воздух полнился шумом идущих людей, ржанием коней и скрипом телег по снегу, он все же был прав. Мне не следовало высказываться так громко, сомневаясь в себе и в том, что я совершила.