Судя по взгляду, который комтур кинул на мое оружие, — меч признали. Следующий взгляд был адресован невозмутимому островитянину, после чего посланник скрестил руки на груди и заявил, что не намерен продолжать разговор в присутствии нечестивца.

— Хорошо, покиньте шатер. — Я кивнула Бернарду и, положив шлем на угол стола, с умным видом посмотрела в расстеленную на нем карту.

— Простите, что? — Ханс меня не подвел, выдав именно ту, нужную мне реакцию после мгновения шокированной паузы.

Я подняла на него взгляд. Сейчас, когда капюшон с его головы был снят, я могла бы сказать, что стоявшему по другую сторону стола от меня мужчине около сорока-пятидесяти лет. Ханс имел весьма густую, с намеками на ухоженность бороду, курчавые темно-русые волосы, уже тронутые сединой на висках и макушке, и в целом лицо человека прямого, упорного и упрямого, который привык, что его приказы не оспариваются.

— Что слышали, комтур. Сейчас вы в расположении армии Андарии, и не вам решать, кто находится за офицерским столом. Если вы не собираетесь соблюдать элементарную субординацию в присутствии высших армейских чинов и защитника веры — покиньте шатер, мы поговорим с вами тогда, когда я освобожусь. — Боковым зрением я заметила, как восхищенно вытягивается лицо графа Бернарда, спиной ощущала пристальный взгляд Харакаша и видела, как меняется выражение лица у храмового рыцаря. «Шок, возмущение, торг, принятие…»

— Прошу простить. Такого больше не повторится, — ответил он, глядя мне в глаза, и я кивнула. Действительно, не повторится. Такой не будет плевать в чай или гадить под коврик — не в его привычках. Если уж решит припомнить, то сделает это в лоб.

— Отлично. В таком случае, я думаю, граф, пора дать вам слово, — я перевела взгляд на Бернарда, и тот, благодарно кивая, прочистил горло.

— Кхм… На следующий день мы пересечем границу Фиральского герцогства. Благодаря информации, полученной от лорда Ханса… — Комтур кашлянул, выразительно и достаточно громко. Я наблюдала, а граф, замолчав на мгновение, поинтересовался: — Вы что-то желаете сказать?

— Да, если позволите. Не лорд, а брат-рыцарь. Негоже именовать меня светским титулом, которого я не имею.

— Прошу прощения, брат-рыцарь Ханс, — Бернард был спокоен и учтив, что навело меня на две мысли: первая о том, что представителям храма Светозарной дозволено очень многое, в том числе — перебивать речь графа, вторая мысль была о том, что Ханс, очевидно, не из тех, кто прельщается высокими титулами, и, вполне возможно, настоящий идейный служитель, что для меня было одновременно и хорошо, и плохо. Хорошо по той причине, что я являюсь по сути своей прямым волеизъявителем веры его божества, а плохо по той, что он будет замечать каждую мою ошибку, совершить коих я могу великое множество, конечно, с точки зрения «истинного» ревнителя веры. Граф между тем продолжил, прокладывая оглашаемый маршрут пальцем по карте.