вот обнаружилось, что «охотник» я так себе, средненький, самая ценная добыча до сих пор обходила мои капканы стороной. (Кто знает, не потому ли черная тоска по несбывшемуся иногда грызла меня по утрам, пока я, переставляя ватные ноги, брел на коммунальную кухню, размахивая древним уродливым чайником полусферической формы с загадочной надписью «ОБМОРОК-76» на мятом боку.) Я чувствовал, что могу сейчас вспомнить еще множество удивительных вещей, но не был уверен, что готов переварить эти воспоминания без особого для себя вреда. Отмахиваюсь от них (безуспешно), пробую занять себя другими мыслями (тоже не получается), и тогда я начинаю говорить, многословно и путано пересказываю Карлу Степановичу сумбурные свои впечатления. Не потому, что полагаю, будто они ему интересны, просто среди множества способов не сойти с ума говорение всегда было для меня наиболее простым и эффективным упражнением. Вот и сейчас сразу полегчало. – Все это довольно занимательно, – вежливо перебивает меня, наконец, попутчик, – но самые интересные вещи ты скрываешь. Не от меня, конечно. От себя. – Ага, – соглашаюсь, – скрываю. Знать ничего не хочу, потому что крыша и без того едет. А ей надо бы на месте оставаться: у меня там Карлсон живет. Ему без крыши нельзя, без моей крыши он бомжом станет… Карл Степанович нетерпеливо отмахивается от меня, крыши, Карлсона – от всех разом. – Я помогу сформулировать. Больше всего тебя пугает необходимость признать, что город этот – не просто видение, не мечта, не греза предутренняя, не картинка из сна, которую можно воспроизвести в акварели на сеансе у психоаналитика и благополучно забыть… – А разве на сеансах у психоаналитиков рисуют? – изумляюсь. – Я думал, просто на кушетке лежат и на жизнь жалуются. – Иногда рисуют. Есть сейчас такая модная тенденция; некоторые специалисты своих пациентов и рисовать заставляют, и петь, и спектакли разыгрывать; другое дело, что все без толку… Но как же настойчиво ты стараешься сменить тему! – Есть такое дело, – винюсь. – И ведь сменил почти! А вы, наверное, как раз собирались сказать, что город это настоящий ; что стены его домов можно потрогать руками, что там можно поселиться, можно даже наняться на работу, ходить по утрам на рынок, удить рыбу в реке, собирать улиток с виноградных листьев… Да? Но это я уже и сам знаю. И не хочу никаких подтверждений. Хочу иметь возможность думать, что это просто моя дурацкая идея. Одна из множества. Если еще и вы сейчас станете утверждать, что я действительно гулял во сне по взаправдашнему