продать. – Ну, значит, в следующий раз дай ему больше книг, – советует он. – И посмотри, что будет. У меня пылают уши. Не люблю, когда меня хвалят в моем же присутствии. Лучше бы за глаза, ей-богу, очень уж неловко! В школе, классе в шестом, я намеренно перестал учить уроки, поскольку не мог выносить публичных учительских похвал. Если бы не эта мýка, так бы и ходил в отличниках до победного конца. Но оказалось, что нотации да попреки сносить легче: они меня совершенно не трогали. Как об стену горохом. Пофигу, по барабану, до задницы. – Прошу прощения, – сочувственно говорит Вениамин. – Вы, наверное, чувствуете себя как дрессированный медведь в окружении зевак. Но мы с Райкой бестактные толстокожие крокодилы, и менять что-либо уже поздновато. Придется вам нас терпеть. Зато с нами просто: что на уме, то и на языке. Никаких намеков, полутонов и задних мыслей. Как в букваре… Вы мне вот что скажите: вы всерьез решили заняться книготорговлей? Или это развлечение на неделю? Только честно скажите, я должен знать, как долго мы можем на вас рассчитывать. – Ну, все-таки не на неделю, наверное. На пару месяцев, как минимум. А то и больше. Но боюсь, что рассчитывать на меня не очень-то можно. Во-первых, я – типичный спринтер, мне почти любое занятие быстро надоедает; к тому же я вообще не уверен, что по утрам в моей постели просыпается тот самый человек, который вчера залез под одеяло… Но это ладно, это мои заморочки… Хуже другое: со мной в последнее время то и дело что-то случается, без объявления войны и прочих любовных прелюдий. В частности, еще десять дней назад я даже не подозревал, что когда-нибудь перееду в Москву. Между тем я здесь уже неделю околачиваюсь. – А возвращаться домой не собираетесь? – Ни в коем случае. Но от меня, кажется, не слишком много зависит. Поэтому – просто не знаю, – вот вам самый честный ответ на ваш вопрос. – А вы погадайте, – лукаво советует Раиса. – По меню, что ли? – ухмыляюсь. – Других-то книг здесь нет. Чтобы развеселить сотрапезников, открываю объемистый талмуд в темно-вишневом дерматиновом переплете. Указательный палец вслепую движется влево и вверх, скользя по странице. Заранее предвкушаю грядущее пророчество: сейчас выяснится небось, что ближайшее будущее сулит мне не то пьянство, не то обжорство, поскольку кроме названий блюд и напитков в меню ничего нет и быть не может. Открываю рот, дабы огласить свой жребий… и молчу, аки громом пораженный. – Можно подумать, вы не меню открыли, а «Апокалипсис», – смеется Раиса. – Что вы там нашли?