Трусики неслышно шлепаются в угол дивана. Я выпрямляюсь, лихорадочно стаскивая с себя штаны и трусы. И вот я с торчащим как дубина членом, стою над мамой. Она лежит передо мной с голой грудью, с ворохом полупрозрачных юбок под ними, с черным треугольничком между отпадно-стройных бедер.
Мелькает вдруг мысль: телефон надо отключить, чтоб не помешал никто. Хочу кинуться в прихожую, но тут понимаю: стоит промедлить, и все это пройдет мимо, не вернется больше никогда. Быстро нагибаюсь, лезу на маму. Хочу поставить колено у нее между ног, но мама перехватывает его и отводит в сторону. Я перекидываю через нее ногу. Мама не убирает руку и помедлив, берет ею мою мошонку. Я раскорячившись, полусижу на маминых ногах и наслаждаюсь тем, как ее пальчики перебирают мои яйца. Она легонько пожимает, потирает их. Затем я чувствую, как ее указательный палец разделяет надвое мою мошонку и прижимается к основанию члена. Я никогда не испытывал столь изысканной ласки, и издал сдавленное "О-о-о!", когда пальчик стал двигаться вперед и назад, своим ноготком тыкаясь мне в промежность.
Рука у мамы движется обратно, ее пальцы охватывают мой окаменевший член. Сжимаясь и расслабляясь, ласковое кольцо из пальцев достигает основания головки и здесь останавливается. У меня в голове крутится мысль о нереальности происходящего. Я никогда не представлял, как приятно голым сидеть на на полуголой красивой женщине, которая ласкает тебя и осознавать, что эта женщина — твоя мама! Мама резко тянет мой член вниз. Мне кажется, что он трещит от напряжения. Я охаю, поднимаю задницу и пригибаюсь ближе к маме. Мама не дает мне лечь на себя. Другая ее рука скользит между нами себе в промежность.
Дальше происходит фантастическое и невероятное. Одной рукой она тянет меня за член у головки, а другой мама открывает себя. Сначала моя вздутая залупа тыкается ей между пальцев, затем ее рука тянет меня ниже, и я, не веря собственным чувствам, двигаю тазом вперед. Я вхожу в мягкое, женское, горячее и влажное. Мама направляет меня в себя, и я вхожу в нее. Дальше я не слышу ничего, кроме собственного нескончаемого стона. Впрочем, и его я тоже не слышу. Я весь — в ощущениях своего члена, раздвигающего ласковую, упругую, податливую мякоть. Мама! Я вернулся! Как хорошо мне здесь!
Я немного выдвигаю член и задвигаю его вновь. Еще и еще я повторяю процесс, погружаясь с каждым разом все глубже. Мама убрала руки, и я лежу на ней. Грудь у мамы вздымается и опускается, она глубоко дышит. Я разгорячен, напряжен. Вперед… Назад… Я повторяю это. Я ебу! Я ебу свою маму!