И снова он лежал на матраце рядом с женщиной; всходило солнце. В комнате порозовело. Он подумал: «Нет. И не она».

Он не знал, спала ли она, потому что не смотрел на нее, а смотрел на потолок, так как лежал на спине. Он увидел, как потолок, а он был дощатый, слегка окрасился в розовый цвет.

Две женщины, но ни та, ни другая.

Праздник был в другом месте. Праздник был снаружи. Он подумал: «Снаружи праздник». Но в то же время он подумал: «Бывает красивее».

Он сам хорошенько не мог разобраться в путанице своих мыслей. Это какая-то философия.

Он не шевелился, чтобы не мешать себе думать. Перед его глазами что-то вертящееся, какие-то огни. С гор прилетел напиться из источника зяблик, он сидел на деревянном насесте и пел.

Он видит, что имеется на земле; это медные прутья, они то распрямляются, то свертываются полукружьем в ночи. И потом, на земле есть женщины.

«И потом, есть женщина, которая не на земле».

Зяблик улетел; в горах кричат вороны. «Так уж и быть, нужно рассказать об этом Жоржетте. Я скажу эй: «Ты на земле, понимаешь?»

Он не слышит больше ни зяблика, ни ворон. Он грезит. Он курит. Он проходит у подножья старого источника, и каменная женщина с завязанными глазами держит весы. Это Справедливость. И вот он замечает, Что все люди идут в одну сторону. Разве в жизни не ходят постоянно на праздники или, по крайней мере, верят, что ходят?

Входят в другой мир; он снова думает: «Я должен ей сказать... А что я скажу?»

Он окликнул ее:

— Жоржетта!

Он не шевелится.

— Это ты, Жозеф?

Он сказал:

— Это я.

— Я, кажется, заснула, — сказала она.

И вдруг:

— О! Жозеф, ты здесь, а скоро тебя здесь не будет..

Она жмется к нему.

— О! У нас есть еще время. О! — говорит она, — тебе еще не нужно уходить, это не к спеху... Никому и в голову не придет, что ты здесь. Я скажу отцу, что провела ночь у вас, потому что твоя мать была одна. Жозеф!..

Он не шевелился.

— Все не так. Есть другая...

— Что другая?

— Другой человек.

— А где она?

— В воздухе.

— В воздухе?

— Да, над миром.

Она рассмеялась.

— Это так далеко.

Он сказал: «Не так уж!»

— И потом, это же не существует.

— Ты полагаешь? А может быть, в девственном лесу, в Африке, в Индии. Она называется...

Он ищет имя.

Она сказала:

— Ты же видишь, у нее нет имени.

— Все равно она настоящая. Это та была не настоящая.

— А я?

— Ты...

Он колеблется, но она прерывает его и садится на край матраца:

— Может, лучше даже, чтобы ты немедленно ушел. Кругом судьи, жандармы. И, бог его знает, может, они сейчас как раз ищут бродягу. У тебя деньги есть?

Она встала с постели и расхаживает по комнате.