Мужчины постояли еще немного, ожидая, не произойдет ли еще что-нибудь, но все было по-прежнему спокойно. Только легкое дыхание ветерка доносило порой журчание далекого водопада. Ветерок пробегал очень низко, по самой траве, с тихим шелестом поглаживая ее, как будто чья-то невидимая рука ласково гладила бархатистую ткань. Все спали — и люди, и животные. А там, наверху... Наверху же, куда они все еще смотрели, блестела в лунном свете тонкая полоска льда, такая узенькая, что иногда казалось, что блестящая ниточка трепещет на ветру. Антуану почудилось, что она и правда движется, и он уже собирался сказать об этом Серафену, но тот опередил его: — Похоже, что дьявол отправился спать; не пора ли и нам с тобой? Антуан опять промолчал. Они вместе вернулись в хижину и плотно прикрыли за собой дверь. Спали они на соломенных тюфяках на прикрепленных к стене одна над другой деревяннных полках, образующих как бы два этажа, как на пароходе. Антуан спал наверху. Туфли они подвешивали за шнурки к крюку в стене — из-за крыс. Антуан поднялся на свой «второй этаж». — Спокойной ночи, — сказал Серафен. — Спокойной ночи, — ответил Антуан. Едва Антуан укутался в свое шерстяное одеяло и повернулся к стене, как тут же и появилась она — Тереза. Но что же его беспокоит? Это ведь Тереза. Он ясно видел и ее, и необозримые поля — и все это умещалось в узком пространстве между ним и стеной. Он сказал ей «здравствуй», и она ответила ему «здравствуй». Он спросил ее: «Ну, как дела?» — Она ответила: «Да так, ничего...» Им приходилось назначать свидания вдали от деревни, где всегда слишком много любопытных, слишком много любителей совать нос в чужие дела. На плече она несла грабли, и он видел, как зубцы их цеплялись за облака. Клочья облаков падали ему на голову. Но почему он сидит так высоко над ней, на склоне? Он видит ее со спины, она наклоняется — и тогда между пучком волос и накинутой на плечи красной косынкой виднеется полоска смуглой кожи. — Ты чем-то недовольна? — Ах, дело не во мне, — говорит она. — Но в ком же тогда? — В моей матери, — отвечает она. В то время у них не ладилось. Она начинает скользить вниз по склону. Он кричит ей: «Подожди меня». Но она сидя съезжает вниз все быстрее, не делая при этом никаких движений. Кажется, земля сама убегает из-под нее, и она несется все быстрее впереди него. Сам он тоже скользит вниз, так что расстояние между ними остается неизменным, и они могут разговаривать. Он говорит ей: «Будь осторожна, не забудь о Роне». Потому что внизу, у подножия склона