Как сильно мне нужно это внимание? Я ведь пошутила, что у него есть шанс. Или не шутила?.. Прикусив губу, задумчиво смотрю в зеркало. За годы в браке только ленивый не предложил завести интрижку. Все эти «муж не стенка, подвинется» и «никто не узнает» уже даже не веселят. Когда–то я отшивала таких желающих, подробно объясняя, куда и на что надо сходить. Сейчас хватает одного взгляда. То признание Егора, такое горячее, произнесённое с отчаянием, покрыло кожу мурашками. Давно такого не чувствовала. Да, польстило, потому что о новом гендире девушки в офисе говорили с придыханием. До сих пор говорят.

Что будет, если позволю ему большее? Если реально переспим? Я опущусь на один уровень к Платону, или это будет настоящая месть? Он же ничего не сможет сделать, если стану изменять. Только что тогда останется от нашего брака? И зачем его сохранять, такой? Единственное решение покрывает сердце коркой льда. Я не хочу эту семью, хочу идти дальше, и плевать на репутацию и бизнес. Люди разводятся и женятся, даже президенты стран, что говорить о простых смертных? Плотнее запахнув махровый халат, выхожу из душа, смотрю на Платона. Столько лет просыпаться и засыпать вместе… Привычка порой сильнее любви, но не могу понять, люблю ли его до сих пор.

Наверное, если бы он в кого–то влюбился, было бы проще смириться с изменой, но спать с другими, просто потому что зачесалось… Вот в чём наше различие: я так не могу. Для секса нужны чувства, он с ними неразрывно связан.

Когда Платон выбирается из спальни, я успеваю составить поэтапный план выхода из брака. Подойдя ко мне с улыбкой, муж внезапно чмокает в щёку, обдаёт запахом мятной зубной пасты.

— Доброе утро. У нас остался кофе?

— Не знаю, посмотри.

— Сегодня ты со мной разговариваешь.

— Потому что нам надо поговорить.

— Наконец–то! — Он так и светится улыбкой. Садится рядом на диван, подвернув одну ногу под себя. — Я весь внимание.

— Мы разводимся.

Оказывается, сколько ни думай, а произносить вслух тяжело. Улыбка на лице Платона застывает и начинает сползать.

— Нет, — отвечает он резко. — Даже не думай. Исключено.

— Мне не нужна такая семья. Не нужен ты.

— Нет, — повторяет Платон с нажимом. Берёт за руку. — Я тебя не отпущу.

— Переживаешь за акции? Не волнуйся, разведёмся не сразу, это не должно сильно сказаться на курсе.

— Да какие нахуй акции! Я не хочу с тобой разводиться!

— Раньше надо было думать.

— Я уже сказал, что это не повторится. Почему ты не хочешь поверить?

— Ты столько лет обманывал, а теперь удивляешься?

Он резко подаётся вперёд, почти сталкиваемся нос к носу. Инстинктивно отшатываюсь, но рука, вдруг оказавшаяся на затылке, не даёт далеко отодвинуться.