— Скажи, если это ребёнок Платона, ты уйдёшь? — спрашивает в лоб. Смотрю в глаза: родная, или всё же чужая женщина?
— Я не знаю. Прости. Правда не знаю.
— Спасибо за честность. Ты не думай, я всё прекрасно понимаю. — Ядвига усмехается,
отпускает мою руку. — Из нас троих ребёнка хочу только я. Знаешь, даже если он твой, я пойму, если ты не захочешь участвовать в нашей жизни. Не желаю быть обузой, тем более, чтобы обузой чувствовал себя малыш.
— Ты снова слишком плохо обо мне думаешь.
— Не понимаешь, да? Я тебе карт-бланш даю. Мне хорошо с тобой, очень хорошо, но одного
«хорошо» мало для семьи.
— Я буду стараться стать хорошим отцом. Обещаю.
— Знаю.
Обнимаю её бережно, как фарфоровую куклу, целую в макушку. Ради Ядвиги горы сверну, а ребёнок… Рано загадывать, посмотрим, что нас ждёт, будем решать проблемы по мере их возникновения, пока достаточно того, что я могу быть рядом с ней.
Глава 33
Ядвига
Больница, конечно, не Майорка и не берег океана, зато тихо, спокойно, почти как на курорте, если бы не одно «но»: тревожность за малыша. Из-за токсикоза и низкого давления постоянная
слабость, каждый визит врача жду, что он скажет — плод замер. Но пока всё в порядке, слава Богу. Егор и Платон приезжают почти каждый день, как до сих пор не столкнулись на пороге, ума не приложу. Если честно, от обоих успела устать, это встревоженное выражение на лицах покоя не
добавляет. Совсем скоро смогу сделать тест, и один из них наверняка исчезнет. Иногда хочется сказать, чтобы на время оба оставили в покое, чувствую, скоро так и сделаю. Хорошо хоть цветы перестали носить, и так палата похожа на филиал флориста.
Яшка сейчас живёт у мамы, по выходным Платон его забирает, пару раз приезжал с ним в больницу. Сказали пока, что просто приболела, но скоро скрывать станет невозможно. Один раз даже Фил заезжал. Неловко улыбался и также неловко шутил про отцовство. Наверное, в его глазах я выгляжу той ещё сукой, но вежливость не позволяет высказать всё. А может, я просто надумываю, ведь он всегда хорошо ко мне относился. Мнительностью не страдала, но из-за повышенной
тревожности постоянно вижу только плохое, надумываю то, чего нет. И часто плачу. Превратилась в какую-то размазню, ничего не радует.
Ни Платону, ни Егору не говорю, что сдала тест, хочу первой узнать, без свидетелей. Его приносит курьер, долго смотрю на конверт, не решаясь открыть. Вскрываю, наконец, глубоко выдыхаю и смотрю на результат. Ни радости, ни разочарования, только опустошённость. Всё закончилось, больше не будет сомнений. Не новость о том, кто отец, приводит в восторг, а то, что под сердцем я ношу крохотную дочку.