В квартире темно, но свет не включаю. Достаю из винного шкафа бутылку, ставлю перед собой. Портвейн хороший, редкий, Фил из Испании привёз, долго хвастался, сказал, разопьём на праздник. Чем сейчас не праздник! Можно порадоваться, что не пришлось растить чужого ребёнка. А что, Ядвига могла просто его мне подкинуть, я бы и рад был повестись. Даже повторно не стал бы тест делать, слепо веря, что мой. Я вообще всегда и во всём ей верил, сам предавая её доверие.
Наблядовался вволю, от души. Как себя отец чувствовал, когда маму хоронил? Неужели ничего не шелохнулось, когда понял, что натворил, ради чего? Ради сладких писечек? Да и хуй бы с ними!
Жена одна, сам же выбрал, почему верность стала пустым звуком?
Несколько месяцев уже ни на одну бабу смотреть не могу, только Ядвига в голове и в сердце. Желание доказать себе, что от меня, такого охуенного, никуда не уйдёт, давно сменилось острой необходимостью вернуть всё как было. В ногах бы валялся, если бы в этом был толк, лишь бы простила. Да не прокатило бы это с ней, гордая. Думал, воспитывает, куда там! Просто начала
устраивать новую жизнь, спокойно меня вычеркнув.
Ярко вспыхивает свет, щурюсь. Фил удивлённо спрашивает:
— Ты чего в темноте сидишь? Эй, это на праздник!
Тупо смотрю на так и не открытую бутылку. Задумался. Сколько так просидел? Срываю этикетку, вытаскиваю пробку и наконец наливаю.
— Можно сказать, сегодня он и есть. — Отсалютовав бокалом, говорю: — Ребёнок от Егора.
Тихо присвистнув, Фил достаёт стакан и садится напротив. Он один знает, как сильно я хотел её вернуть. Как не хватает, как… В глазах щиплет. Тру их, но резь не проходит, пальцы мокрые. Фил молча сжимает плечо, ждёт, пока возьму себя в руки. Рыдать, как девочка, точно не буду. Отец за каждую слезу в детстве отчитывал. Только оно рвётся наружу, давит на лёгкие. Горе. Осязаемое, необъятное. Такое же на похоронах чувствовал, но ведь Ядвига жива. У неё будет всё хорошо,
обязательно. Рядом новый муж, новый ребёнок, Яшка… Судорожно выдохнув, открываю глаза.
— Ничего. Надо было с самого начала на это настраиваться. Размечтался. Даже будь он мой, она бы не простила.
— Если честно, даже не знаю, что сказать, — говорит Фил расстроенно. — Мне жаль, что у вас так получилось.
— А мне как жаль! — горько усмехаюсь. — Что ж, жизнь на этом не заканчивается, придётся принять и идти дальше.
Глава 34
Ядвига
Последняя дверь в прошлую жизнь окончательно закрылась. Ощущаю это слишком ясно, может, оттого грустно. Грущу по счастливым воспоминаниям, по несбывшимся мечтам, по планам, которые когда-то выстраивали. Грущу, отпускаю и… прощаю Платона. Это был его выбор, надеюсь, он искренне раскаялся и всё осознал, но теперь наши пути разошлись навсегда. Последняя искра любви, которая жила во мне, гаснет, ярко вспыхнув напоследок. Я даже роняю пару слезинок, но это скорее всего гормоны.