Секретаря Ядвиги уже нет, наверное, отпустила раньше, потому что до конца рабочего дня ещё полчаса. Сама Ядвига точно на месте — слышу приглушённые звуки из-за приоткрытой двери. Прислушиваюсь. Слух точно подводит. Реально. Не верю тому, что слышу, подхожу, заглядываю в кабинет. Блядь. Сердце тяжелеет и падает в желудок. Там, на столе, спиной ко мне, моя Ядвига, перед ней — Егор. И этот сукин сын трахает мою жену!
Глава 24
Егор
Она издевается, или проверяет границы моего терпения? Поговорить. Наедине. Мне тяжело рядом находиться, когда мы в окружении людей, как наедине сдержаться⁈ И что она хочет сказать? Выглядит как всегда потрясающе, дыхание перехватывает. Не понимает, как сложно делать вид, что всё в порядке? Иду к ней, как на казнь, добровольно собираюсь голову на плаху положить. Пусть рубит, если захочет.
Секретаря на месте уже нет, поэтому, легко постучав, сразу вхожу. Ядвига ждала — солнечно улыбается. Поднимается из-за стола, обходит его. Останавливаюсь в нескольких шагах, ближе просто невозможно подойти. Смотрю жадно, каждую деталь запоминаю — тонкая цепочка с кулоном на шее, не накрашенные губы, блеск глаз.
— Спасибо, что нашёл время.
Она отчётливо сглатывает. Нервничает? Что же хочет сказать? Может, окончательно с мужем помирилась? Если это так, останется лишь поблагодарить за честность. Первые же слова намертво прибивают к полу.
— Я ухожу от Платона. Окончательно.
— А как же… — пересыхает в горле, в ушах шум.
— Это не мои проблемы, пусть их решает Платон. Не хочу больше быть удобной. — Она протягивает руку, не могу удержаться, шагаю навстречу, сплетаю наши пальцы. Смотрю на них, поднимаю на неё глаза. — Хочу быть с тобой.
Не могу в это поверить. От «давай переспим» до «хочу быть с тобой» прошло мало времени, но я успел влюбиться по уши, а она… От счастья задыхаюсь, боюсь спугнуть.
— Ты не веришь? — спрашивает тихо. Слишком близко, чтобы внятно думать. Касаюсь её виска, заправляю тоненькую прядь за ухо. Нежно-нежно, почти не дыша.
— Верю, — на выдохе в приоткрывшиеся губы. Целую, пока воздух окончательно не заканчивается в лёгких. И даже тогда снова ловлю её губы своими, пью, и не могу напиться. Запускаю руку в волосы — сегодня она не стала их собирать. Мягкие, медные. Касания её пальцев к шее вызывают неконтролируемую дрожь во всём теле.
— Подожди, — прошу, а сам не могу перестать целовать. Если мы так продолжим, остановиться будет слишком сложно.
— Не хочу, — отвечает и тянет пиджак с плеч. Безрассудство, мы оба точно с ума пошли. Ядвига решила так все мосты сжечь? Сомнения моментально проходят, потом подумаю о причинах, сейчас толкаю её к столу, усаживаю, целую шею. Чтобы ни одного миллиметра не пропустить, собрать вкус кожи губами. Ядвига тянет рубашку из брюк, непрерывно водит кончиками пальцев по груди, пока расстёгивает её. Кровь кипит, голова кругом. От щиколоток к коленям, собираю платье, сбиваю на талии, путаюсь в пуговицах на её лифе. Какая она горячая! Языком по груди над кружевом лифчика, нетерпеливо стаскиваю его вниз, целую сосок. Слышу стон, не сразу понимаю, что он — мой.