— Ещё хоть раз её тронь, — тяжело дыша, цедит Егор. — Урою.
— Киллера наймёшь? — отвечаю с насмешкой. Нашёл кому угрожать.
— Сам справлюсь.
Он резко отступает, не успеваю среагировать, в ушах звенит, картинка смазывается. Во рту привкус крови — ублюдок врезал по скуле. Веду челюстью, вроде на месте, языком по зубам — целы, но семёрка немного шатается. Блядь.
— Считай это предупреждением, — говорит Егор и поносит перчатку ко рту, зубами тянет шнурок перчатки. Сейчас бы атаковать, уложить одним апперкотом, но… Это не честно. Всё-таки бокс — джентльменская игра.
— Она — моя жена. — Голова всё ещё гудит.
— Это ненадолго.
— Это нам решать.
— Это ей решать, а не вам, — отрезает Егор. Снимает перчатку и принимается за вторую. Только сейчас понимаю, что устал. Спорить и изображать из себя петуха лень. Пар выпустили, но моё отношение к ублюдку не изменилось. Гонора дохуя, так в себе уверен? Доказывать ему что-то смысла нет, доказывать надо только Ядвиге.
Странно вдвоём идти в душ, пусть по разным кабинкам. Дожидаюсь, когда выйдет, через несколько минут выхожу сам: не собираюсь с ним хуями меряться. Успел остыть. Нечего мне сейчас ему сказать. В раздевалке никого нет, хмыкаю — сбежал. Губа распухла, завтра выслушаю от Фила и отца. Завтра увижу Ядвигу впервые за четыре дня.
Не думал, что буду так волноваться, пока жду, расхаживая по холлу квартиры: мы договорились, что она приедет, переоденется, и вдвоём поедем к отцу. Он давно не празднует в ресторане — только дома. Три этажа, пять гектаров ухоженной территории и целый штат обслуживающего персонала. На ужин приглашены самые близкие партнёры, главные акционеры. С натяжкой могу назвать его семейным.
Ядвига появляется ровно в шесть. Холодный взгляд, уверенная походка. Молча кивает, когда проходит мимо, а меня за ней как на привязи тянет. Внутри ёкает, поджимается, сердце бешено стучит. Язык прилипает к нёбу, с трудом выдавливаю сиплое:
— Привет.
Она вздрагивает, сбивается на миг с шага, отвечает, не оборачиваясь:
— Здравствуй.
Тихо прикрывается дверь в спальню, только тогда понимаю, что улыбаюсь во весь рот. А когда выходит, перестаю дышать. Ослепляет. Реально, просто ослепляет. Смотрю на открытые плечи, на высокую грудь в неглубоком вырезе лифа, на наклон головы и… понимаю, что заново начинаю влюбляться.
Глава 22
Ядвига
Свёкр никогда не позволял себе повышать на меня голос, поэтому сейчас от его тона неприятно сжимаются внутренности. Быстро беру себя в руки: обвинять меня не в чем.
— Не понимаю, о чём вы. Сейчас половина шестого, суббота, и вы меня разбудили.