— Какой у вас срок?

— Не знаю, — ещё одна порция унижения. Платон за дверью остался, у него возьмут после меня. — Около шести недель.

Перчатка громко щёлкает по запястью, медсестра качает головой.

— Простите, но мы можем сделать тест только с девятой недели, когда у плода появится ДНК.

Девять недель. Это что, ещё месяц ждать⁈ Я же с ума сойду за это время!

— Поехали домой, — говорю, выходя из кабинета. Хотя нет, одно я могу выяснить сегодня. — Нет, найди ближайшую клинику, сделаю там УЗИ.

Платону звонят по работе, и всю дорогу до другой клиники я избавлена от необходимости с ним разговаривать. К разговору не прислушиваюсь, хоть он и на громкой связи. От работы сейчас слишком далека, своих проблем по горло. Ещё вчера была полна планов, в которые ребёнок совершенно не вписывался. От обиды на судьбу щиплет в носу. Нет, малыш, на тебя я не обижаюсь, но так не должно было быть.

Когда мы подъезжаем, Платон до сих пор разговаривает, поэтому в клинику захожу одна. Очередей здесь нет, в кабинет проводят сразу, девушка, делающая УЗИ, постоянно улыбается. Понимаю, это часть сервиса, но её радостное восклицание заставляет всё внутри сжаться.

— А вот и наш малыш! Шесть недель, всё в порядке, развивается по плану. Поздравляю!

Значит, Платон. Закрываю глаза, считаю до десяти, медленно-медленно. Единственный раз, единственный, когда я ненавидела его с такой силой, что хотела убить. Из моей ненависти и его больной страсти родилась новая жизнь.

— У нас очень хорошие врачи, вы уже встали на учёт?

— Пока нет, — сажусь и поправляю одежду. — Но я обязательно подумаю над тем, чтобы наблюдаться у вас.

Врач у меня есть. Я к ней лет десять уже хожу и менять не вижу смысла, но зачем девушке эта информация? На следующей неделе запишусь к Алле Петровне. Вот кто тоже обрадуется беременности: давно говорила, что не стоит тянуть и лучше рожать сейчас. До сих пор не верится, что это правда.

Платон ждёт в коридоре, встаёт, когда выхожу, но не говорит ни слова. Только на улице говорю:

— Скорее всего он твой.

Взвизгиваю, дыхание перехватывает — он резко отрывает от земли и кружит.

— Отпусти, придурок! — приходится вцепиться в его плечи.

— Спасибо! — выдыхает, глядя в глаза.

Спасибо⁈ Ты не спрашивал, когда буквально взял силой, чтобы показать, кто в доме хозяин. Гулял годами, едва не завёл ребёнка на стороне, как только совести хватает за что-то меня благодарить⁈

— Отпусти, — цежу сквозь зубы.

— Не отпущу, — смотрит снизу вверх и крепче стискивает. — Никуда никогда не отпущу.

Тратить энергию и нервы бесполезно. Я уже всё давно решила. К тому же, это по-прежнему может быть ребёнок Егора, мы хоть и не предохранялись только один раз, в офисе, но презервативы тоже не дают сто процентов гарантии. Наконец Платон ставит меня на землю, широко и счастливо улыбаясь. Совсем как в первый раз. Сложись всё иначе, тоже бы улыбалась, но мы живём не в прошлом, а здесь и сейчас, в поломанном, уродливом браке, который для меня остался пустой формальностью.