Немцы на аэродроме замерли, задирая головы к небу. Гудение нарастало, заполняя собой все пространство от горизонта до горизонта. Оно шло не откуда–то из одной точки, а отовсюду сразу, сливаясь в единый, мощный аккорд.

И тогда мы увидели их.

На фоне усыпанного звездами, но безлунного неба начали проступать гигантские силуэты. Сначала — расплывчатые тени, затем — четкие, узнаваемые контуры. Тяжелые, неуклюжие, с гофрированной обшивкой и четырьмя моторами. «Летающие крепости» Сталина. ТБ-3.

Они шли на небольшой, по меркам стратегической авиации, высоте, может быть, метров восемьсот. Казалось, они плывут медленно и даже величаво, но это была иллюзия. Эскадрилья за эскадрильей, ярус за ярусом. Их было так много, что они закрыли собой полнеба, затмив звезды. Гул их моторов «М–17» превратился в сплошной оглушительный рев, от которого закладывало уши и сжималось сердце.

На аэродроме вспыхнула суматоха. Послышались тревожные крики. Синие лампы и ручные фонарики погасли. Фигурки людей бросились к зениткам.

— Хосеб, связь! Дай сигнал к атаке! — скомандовал Валуев, не отрывая взгляда от неба. — Хуршед, бей бронебойно–зажигательными по бочкам с топливом. Далековато, но ты справишься!

— У меня всего одна обойма «Б–32», — проворчал Альбиков, заряжая в свою снайперку патроны с черными головками пуль. — Дистанция до цели — больше тысячи метров. Не сомневайся, Петя, попаду!

— Игорь, бери пулемет и лупи по всему, что шевелится! Патроны не жалей! — продолжал распоряжаться Валуев. — Ну, а я испробую «лопату»! На пределе, конечно, но попробовать стоит.

Мы выстрелили почти одновременно. Бело–красные «кляксы» вспыхнувшего топлива осветили поле, как летнее солнце. Рванули бочки с топливом, два ближайших пикировщика, грузовик–заправщик. Это был наш сигнал. Цель обозначена.

У лидера бомбардировщиков ушло секунд тридцать на то, чтобы скорректировать курс эскадры. За это время я отстрелял полную ленту из «МГ–34», Валуев выпустил все имеющиеся восемь мин, Хуршед вдумчиво отработал свою единственную обойму «Б–32».

Потом мир вокруг нас взорвался!

Первые бомбы мы не увидели. Мы их почувствовали всем телом. Сначала — резкий, свистящий звук. Затем — ослепительные вспышки где–то в центре стоянки «Юнкерсов». И наконец — оглушительный, зубодробящий УДАР, который врезал нам по ушам. Гигантский столб огня и черного дыма взметнулся вверх, земля содрогнулась.

И это было только началом — с неба пошел настоящий стальной дождь. Свист и вой падающих бомб слились в непрерывную, леденящую душу, симфонию разрушения. Вспышки разрывов создали одно сплошное море огня. Земля ходила ходуном, подбрасывая наш пикап. Воздух наполнился воем, грохотом, и лязгом рвущегося металла.