— Я не хотел беспокоить тебя, Аксель, до полного прояснения ситуации, — начал говорить Вондерер, глядя на Корфа. — Всё это было слишком странно и непонятно — зачем кому–то следить за простым пехотным офицером, прибывшем в город в отпуск после ранения. Мне нужно было тщательно проверить все обстоятельства, Аксель. Поэтому я не стал сразу сообщать тебе.

— Вот как? — Корф поднял бровь. — И что вышло в итоге? Ты сказал, что операция закончена?

— Я сказал, почти закончена! — Вондерер стряхнул пепел прямо на пол. — Сегодня утром по наводке Вернера мы взяли одного из следивших. Он быстро раскололся на допросе — пришлось, правда, немного поработать, но результат того стоил. Он дал адреса явочных квартир. Мы провели обыски и поймали еще одного подпольщика. Таким образом, благодаря храбрым действиям лейтенанта Шварца, мы сумели вскрыть подпольную сеть Армии Крайовой в Минске. Но, похоже, что один из бандитов сумел выскользнуть из раскинутой сети и решил отомстить Вернеру, напав на него с ножом.

Корф молчал, переваривая информацию. Его лицо оставалось непроницаемым, но я видел, как побелели костяшки пальцев, сцепленных на столе.

— А что там с Мертенсом? — спросил он через минуту.

Вондерер уже окончательно обрел уверенность — снова нагло стряхнув пепел на паркет, абверовец пустился в объяснения:

— Похоже, что он стал первой жертвой этих бандитов. Я только что из морга. Ему сломали обе руки — предплечья, лучевые кости. Сломали ребра — с четвертого по седьмое с левой стороны. А потом добили ударом в горло — раздробили щитовидный хрящ. Похоже, что бедолага угодил в засаду — и его забили насмерть толпой.

— Время смерти установили? — уточнил Корф, зачем–то посмотрев на стоящего рядом обершарфюрера Краузе.

— Это не представляется возможным — тело лежало в сугробе, промерзло насквозь, — пожал плечами Вондерер. — Это могло быть как два дня назад, когда он пропал, так и сегодня утром.

Корф кивнул и перевел взгляд на меня. Я чувствовал, как он прокручивает в голове разные варианты, мысленно проверяет детали, ищет нестыковки в словах Вондерера. Но рассказ абверовца был довольно логичным и с легко проверяемыми фактами. Я по–прежнему стоял посреди кабинета навытяжку, глядя прямо перед собой. Ни моем лице не было ни тени эмоций, ни малейшего намека на волнение или страх. Только легкое недоумение — неужели меня, доблестного офицера Вермахта, можно хоть в чем–то подозревать?

Вдруг Корф улыбнулся.

— Выходит, что лейтенант Шварц помогал Абверу проводить спецоперацию по ликвидации подполья? — медленно произнес эсэсовец, и в его голосе снова зазвучали ироничные нотки. — Вел себя как настоящий герой, лично схватил одного из бандитов! Это нуждается во всяческом поощрении! Вольфганг, когда будете составлять рапорт обо всем произошедшем, дайте Шварцу самую высокую оценку! Я, со своей стороны, тоже отмечу его в докладе.