Девочка перестала реветь, посмотрела на синего жирафа и, шмыгнув носом, стукнула маленьким кулачком между ушей. Зрители засмеялись, а жираф — артист в костюме жирафа — сказал:

— Молодец, девочка! Когда страшно — бей первой.

— Таки это не самое хорошее пожелание ребенку, — мимоходом заметил Иосиф Самуилович. — Все беды и все войны на свете от страхов. Люди должны иметь смелость сначала узнать, что за страх, познакомиться с ним, а не делать мордобой. Так часто бывает, защищаются от тех, кто не нападает.

Я ничего не ответил, как раз подошли к серьезным резным дверям и дядя Ёся, остановившись, церемонно раскланялся с очередным своим знакомцем.

— Таки как поживают ваши дети, чтобы им быть здоровенькими, как чувствует себя ваша мама, которая счастье имеет жить до ста лет? — поинтересовался он.

— Иосиф Самуилович, да все в порядке, вашими молитвами. А ты вот что, — знакомец настройщика прищурился, поправил съехавшую на затылок шапку, — загляни на Пушечную улицу. Пушечная девять… — он кашлянул, достал платок, шумно высморкался. — Тебя там давно ждут, подозреваю, что не с добром.

— Ой-вэй, таки зачем понадобился старый еврей работникам искусства? — притворно удивился Иосиф Самуилович. — Я конечно, тоже имею некоторое отношение к искусству, но, скорее, как чернорабочий.

— Да там какое дело, — знакомец Иосифа Самуиловича усмехнулся, — пережить никак не могут, что твоя агитбригада мимо них прошла. Так-то ЦДРИ занимается организацией агитбригад и их маршрутами, про себя говорят важно, мол, мы — штаб по организации агитбригад. А вы каким-то образом мимо штаба прошли.

— Ага, а штаб из-за этого мимо кассы прошел, — хохотнул в ответ дядя Ёся. — Но спасибо, предупредил, буду иметь в виду что нас хотят таки иметь в Доме искусств.

В фойе людно, все бегают, все суетятся, впрочем, так всегда бывает перед большим мероприятием. Иосиф Самуилович выдернул из «потока» какого-то человека, тот отмахнулся:

— Ёся, не до тебя, некогда.

— А кто отвечает за организацию концерта? — крикнул ему вслед Иосиф Самуилович.

— Федотов, — не оборачиваясь, ответил мужчина. — Там… — и неопределённо махнул рукой куда-то в сторону.

— Вот что, Коля, ты иди на… — дядя Ёся остановился у доски объявлений, — на выставку пока. — Их ЦДКА имеет три штуки. Давай чтобы не потеряться здесь, пока я буду бегать имея найти Федотова, ты посмотришь вот тут выставку «Художники фронту». Или трофейную выставку?

— Иосиф Самуилович, я вас на улице подожду, посмотрю, как проходит детский праздник.

Он кивнул и нырнул в людской поток, сразу затерявшись. Я вышел на воздух, морозный, свежий после натопленного помещения. Дети водили хоровод возле ёлки, рядом сидел гармонист с трехрядкой и пел: «В лесу родилась ёлочка». Я внимательно смотрел на его лицо, отмеченное печатью горя: глубокие скорбные морщины возле рта, в глазах боль. Видел, что поет он, мягко говоря, с комком в горле.