— О, явление хлюста народу, — сморщился «крот». — Анархисты пожаловали?

— Ой-вэй, какая анархия? — всплеснул руками дядя Ёся. — Но если вы таки настаиваете, я передам ваше мнение в Главполитуправление Рабоче-Крестьянской Красной Армии.

— Да нет. Просто наслышаны о вашей деятельности, и вам необходимо согласовывать ваши поездки в части Красной Армии с нами. Нехорошо будет, если приедут сразу две бригады в одну часть, — ответил человек, которого Иосиф Самуилович назвал Борей.

Подозреваю, что эти двое тоже росли в одном дворике на Привозе и болтать могут долго, витиевато, с завуалированными вербальными уколами.

— Вот что, сейчас до концерта у нас не будет поездок, — я взял инициативу в свои руки. — А вот после того, как проведут большой концерт, я сам лично приду к вам и согласую маршрут. Естественно, перед этим поставив в известность наше руководство.

Этого намека оказалось достаточно, Боря замахал руками, будто отталкивая и мое предложение, и меня самого.

— Что вы, что вы, молодой человек! Мы же все артисты, одна большая семья. Мы должны друг друга поддерживать. Но слухи о ваших песнях разносятся быстро, — он бросил на меня оценивающий взгляд поверх очков. — Вы ведь учились у Шебалина Виссариона Яковлевича?

Я бы еще знал, у кого учился настоящий Коля Шестаков, в его памяти об этом ничего не было. Но выручил, сам того не зная, Иосиф Самуилович.

— Да-да-да, — протараторил он. — Но Виссарион Яковлевич, на большое счастье для его слабого здоровья, сейчас в эвакуации. Если что имеете спросить за Колю Шестакова, то вот он сам, перед вами.

— Нет, дело просто в том, что репертуар у вас очень уж нестандартный. Всего две знакомых песни, и те исполняют одну Утесов, а вторую Шульженко. А остальные все в первый раз слышим. И тут еще пришло ходатайство от самого Мехлиса, мы в растерянности.

— Имею любопытство спросить, о чем Лев Захарович ходатайствует? — сделал невинное лицо Иосиф Самуилович.

— Да то и удивительно, что о приеме этого молодого человека в Союз композиторов, — и он глянул на меня, на рыхлом лице с размытыми чертами проступила неприязнь. — Некоторые только ближе к старости вступают в Союз. А вы, я смотрю, еще совсем… — не знаю, каким словом он хотел охарактеризовать меня, но сдержался и произнес:

— Вы совсем студент…

— Талант и возраст редко находятся в равновесии, — отмахнулся я. — Всего доброго.

— И вам тоже, и вам, — он улыбнулся. — Небольшой дружеский совет позволите?

Я кивнул.

— В Союзе композиторов наши академики очень скептически настроены по поводу фронтовых скороспелок, — его полные губы скривились, изо рта вырвался сухой, дребезжащий смешок. — Впрочем, рад с вами познакомиться, и если вам нужны будут еще люди в вашу агитбригаду, то только скажите. Желающих очень много.