— Ты просто баранку крути, — проворчал Михалыч. — Я спать. Коля, через два часа разбуди, — попросил он меня.

Потом прошел в конец автобуса и, согнав Вову с его «насеста», запрыгнул на верхний ярус кровати. Через минуту салон заполнил храп, больше похожий на рычание крупного хищника.

Следующие два часа мы «развлекали» Вову. Он был любопытен примерно так же, как пятилетний ребенок.

— А почему люди воюют? — задал он вопрос, на который у нас ответа не было.

— Потому что боятся, — нашелся Иосиф Самуилович. — Вот тебя когда бьют, тебе больно?

— Нет, — простодушно ответил Вова. — Я знаю, что такое боль, когда мы тол с пацанами выжигали и бабахнуло — уши сильно больно было. А так я вообще боли не чувствую. Вот, смотрите! — и он, схватив со стола нож, полоснул по краю ладони.

— Сдурел⁈ — заорал я, схватив его руку и сжал края раны. — Вова, ты как барабанить будешь?

Зинаида Ованесовна достала из аптечки бинт, быстро перевязала ему руку.

— Я не подумал про барабаны, — расстроился Вова.

— Думать — это таки очень полезное занятие, — заметил дядя Ёся, но, посмотрев на Вову, вздохнул:

— Только боюсь таки не совсем твоё.

— Вы поспать дадите, когда угомонитесь уже? — донеслось с верхней кровати.

— Ой, дядю Мишу разбудили, — снова расстроился Вова.

— Вова, бери свой маленький барабанчик, и пойдем новую песню выучим? — предложил я. — Только потихоньку.

— Хорошо, я пальцами слушать буду, — кивнул Вова.

Чтобы не мешать Михалычу отдыхать, мы прошли в начало автобуса, к кабине. Песню, которую я предложил, под барабаны было лучше всего исполнять — ритм зажигательный, четкий, исполнение должно быть таким же.

Я приложил руку Вовы к своему горлу и пропел мелодию. Вова, надо отдать ему должное, схватывал ритм на лету.

К нам подсел Капуста, внимательно слушая песню. Бабушкин, стоя у кабины, то и дело отвлекался от дороги и улыбался, бросая взгляды на нас с Вовой.

— Как-то летом на рассвете заглянул в соседний сад, там смуглянка-молдаванка собирает виноград. Я бледнею, я краснею захотелось вдруг сказать: «Станем над рекою зорьки летние встречать!», — пел я вполголоса.

Эта песня написана еще в сороковом году композитором Анатолием Новиковым. Он и поэт Яков Шведов подготовили «Смуглянку» для ансамбля песни и пляски Киевского особого военного округа. Посвящена она была герою Гражданской войны Григорию Котовскому. Капуста, оказывается, слышал эту песню и знал слова. Подпевал он с тем же унылым лицом, которое ну никак не сочеталось с зажигательной мелодией.

— Ой-вэй, Вацек, ты или улыбнись, или усы вверх закрути, — покачал головой дядя Ёся. — Даже если твоя фамилия нечаянно Капуста, это таки не значит, что она обязана быть кислой!