— В том бою он яростно сражался, прикрывая взвод своим огнем, до конца на рубеже держался, но поймал осколок мрачным днем, — пел я песню, которая будет написана совсем для другой войны, и очень не скоро — в две тысячи двадцать третьем году. — И не сразу вытащить сумели, много крови потерял солдат. Пять часов врачи над ним корпели, но прогноза — на двое расклад.

Иосиф Самуилович всхлипнул, хотел что-то сказать, но у него из горла вырвался только тихий хрип.

— А она в нем что-то разглядела, словно ангел ей не дал уйти, и молитва к Богу полетела: «Господи, сумей его спасти», — я пел и думал, что сейчас адресую эту песню не только Зайцеву, за которого тоже впору молиться, но и всем бойцам, даже больше — всем советским людям и самому Советскому Союзу: «Господи, сумей его спасти»…

У меня перехватило горло, я замолчал. Слова, такие правильные — только слова. Или не только слова? Если они идут от сердца, как молитва?..

— Дальше что? Помог Бог? — тихо спросил Вацек.Я кивнул и продолжил:

— Веря в чудо, так, как верят дети, ночь она молила небеса, а под утро, прямо на рассвете, он очнулся и открыл глаза. Белый, белый после операции, он дышал, хоть и не знал того, что тогда из всех реанимаций, Бог узрел его лишь одного.

— Даже к Богу без связей никак, — тихо проворчал дядя Ёся.Михалыч сердито зыркнул на него и попросил:

— Продолжай…

— Рассмотрел не то, как шел он в битву, и не то, как бился до конца, Бог услышал женскую молитву, за совсем чужого ей бойца. Есть у слов простых большая сила, что звучат судьбе наперекор: «Боже, сохрани, спаси, помилуй воинов, врачей и медсестер»…

Когда там, в своей прошлой жизни, я услышал эту песню первый раз, тогда я подумал: за кого молилась автор этих строк — Ольга Гражданцева? И что пережил Владимир Мирза, в чьем исполнении эта песня буквально порвала мою душу?

— Господи, не дай нам усомниться, многое поставлено на кон, в небо «Отче наш» летит синицей, и мерцают свечи у икон…

Может, и вправду, чем проще слова, тем быстрее они долетают до Бога? И именно в этой простоте сила военных песен? Наверное, так…

— Больше не пой эту песню, — посоветовал мне Вацек. — Донесут, а там очень долго придется оправдываться. И не факт, что ты докажешь, что имел ввиду в этой песне. Стоит только кому написать донос — и ты уже вызван на ковер

.— Не вызван, а скорее, доставлен под конвоем, — добавил Михалыч.

Они как накаркали. По прибытии в Москву, меня и Вову высадили у общежития — Михалыч повез Вацека в Главный военный госпиталь. Иосиф Самуиловчи поехал с ним. А мы, только вошли в фойе, как стразу столкнулись с комендантом.