— Не дай себе упасть. Сожми кулак и бей. Смотри, враг скалит пасть. Он боится тебя. А это значит — ты сильней… — перефразировал Фрунзе слова одной вирусной песенки из XXI века, когда как-то у него зашел разговор с новой супругой о политической борьбе.

— Страшные слова… — нахмурилась Любовь Орлова.

— Такова природа власти, — мрачно ответил муж. — Можно быть умным, хитрым, ловким, мудрым… да хоть блаженным, но если ты не готов рвать врагов за себя и своих, то ты проиграл. Вспомни революцию и последующую Гражданскую. Почему мы выиграли? Для нас ничего не было «слишком». А царь… слабак… ничтожество… он мог легко, практически не напрягаясь, удержать власть и спасти свой народ от чудовищной по своей разрушительности Гражданской войны. Драмы, которая унесла минимум в пять раз больше жизней, чем Мировая война. Но у него кишка оказалась тонка. За что он поплатился и своей жизнью, и жизнями своих близких, и миллионами загубленных душ своих подданных — тех людей, которых должен был защищать и оберегать. Это поистине проклятие небес, если правитель не может наказывать провинившихся. Пусть даже самых близких и самых любимых. Он должен уметь переступать через свои чувства и свои принципы.

— Переступать? — горько усмехнулась Любовь. — И идти по трупам?

— Если потребуется. Без малейших рефлексий. Ибо власть идет рука об руку с необходимостью проливать кровь. Такова ее природа. Порядок не установить, если не будет правил игры и наказаний за их нарушение. А без порядка все тлен. Анархия. Хаос. Всеразрушающая энтропия.

— И как далеко правитель должен заходить в таких делах?

— Вопрос не в том, как далеко. А в том, насколько он крепок верой и духом, чтобы зайти так далеко, как потребуется. Как Петр, казнивший собственного сына ради интересов державы. Понимаешь?

— Понимаю… — побледнев, ответила жена. И больше глупых вопросов не задавала. И не заводила разговоров на тему пустого гуманизма и человеколюбия. Да и вообще вся подобралась, став собраннее и осторожнее. Ну и взгляд у нее изменился. Он стал куда более серьезный, чем раньше. Видимо, поняла ту роль, которая во всей этой игре отводится ей. И какова будет плата в случае чего.

И теперь этот разговор всплыл у Фрунзе в голове.

Он смотрел на Бухарина и не знал, что с ним делать. Если сейчас выяснится, что он не врет и что его близких взяли в заложники, то вины за ним нет. Но и правды — тоже. Ведь если один раз он вот так сложил лапки и оказался невольным пособником врагов, то и второй раз так поступит.

И как ему после этого доверять?

Так-то руководитель он был неплохой. И человек приятный. Но… Веры в него не было. Бухарин оказался человеком, который не понимал и не принимал природу власти. Он был обывателем, который ради дела не готов пойти так далеко, как требовалось. Да, Троцкий оказался жидковат на допросах, но, в отличие от Коленьки, он вызывал куда больше уважения. Хоть и враг. А тут… хотелось просто вымыть тщательно руки. Михаил Васильевич предпринимал определенные усилия, чтобы преодолеть чувство омерзения и не демонстрировать его открыто.