Так или иначе, но сам Фрунзе относился к Маннергейму куда как мягче, чем известные ему коммунисты XXI века. Это важно — XXI века. Потому как тот же Сталин по итогам Великой Отечественной претензий к Густаву не имел, хотя почти все остальное высшее руководство Финляндии «присело» за сотрудничество с нацистами. А сколько правителей государств, выступавших союзниками Гитлера, пережило Вторую мировую войну? Крайне немного. И Маннергейм был среди них.

И это неспроста.

Да, Маннергейм не любил коммунистов, будучи монархистом.

Да, он водил дружбу с националистами, а потом и нацистами. А кто с ними ее не водил? Даже СССР в этом нелестном деле отметился. И ладно бы Гитлер. Это тема особая. Но ведь в Союзе целенаправленно взращивались собственные националистические элементы, с которыми потом хлебнули горя… как и их наследники…

Да и записным русофобом его можно назвать только в пьяном угаре, так как его единственной супругой была русская женщина, родившая ему двух дочек. Для людей с национализмом головного мозга это немыслимо. Да и потом, после развода, этот немец шведского разлива, выросший на полях России, не стал себе заводить этнически правильную финнку в качестве второй жены. Мог. Но не стал.

Так что он был вполне продуктом своего времени и среды. И далеко не самым плохим. И союзники его не трогали после завершения Второй мировой войны. Вообще. К нему ни от кого не имелось никаких претензий. Ни от Союза, ни от Великобритании, ни от США, ни от Франции…

Из-за чего?

Из-за того, что Маннергейм пытался всячески купировать агрессивные устремления финских идеалистов. И защитить Финляндию от самоубийственных для нее военных амбиций. Сначала он пытался избежать Зимней войны, а когда не удалось, попытался свернуть ее как можно скорее. Не пренебрегая, впрочем, своими обязанностями главнокомандующего.

Потом аналогичная ситуация была с Великой Отечественной. Избежать ее не имелось никакой возможности. Финские националисты, подогреваемые иностранными советчиками, слишком рвались к удовлетворению своих амбиций. И вновь он не пренебрегал своими обязанностями, честно руководя войсками. Но не увлекаясь. И по возможности саботируя излишние порывы своего политического руководства. А сразу как появилась возможность — вывел Финляндию из войны осенью 1944 года.

Почему это делал именно Маннергейм?

Да никто из этого не делал никакого секрета — с 1920-х годов его резиденция в Хельсинки стала политическим клубом, где в неформальной обстановке обсуждались самые разнообразные политические вопросы. Фактически продумывалась политика Финляндии. Густав был не только в курсе ее, но и имел возможность вставить свое слово. Учтут его или нет — дело десятое. Но озвучить вполне мог. И это несмотря на то, что Маннергейм в 1920-е не являлся официальным должностным лицом этой державы. Националисты не пускали, опасаясь его позиции и взглядов. Разве что изредка выступал в такой роли во время своих зарубежных поездок в ту же Великобританию, Францию и иные страны. Почему? Так в Финляндии попросту не было иных людей, обладающих хоть сколь-либо значимым политическим весом для переговоров.