— Вы, полагаю, меня не поняли совершенно, — покачал головой визави.
— Отчего же? Понял. Просто у нас в среде чиновников, в том числе военных, есть странная болезнь со времен царя Гороха — испытывать патологический страх перед платой за труд. Прикрываясь разной степени возвышенности тезисами. Но я думаю, что любой труд должен быть оплачен. Тем более такой рисковый. Не так ли?
Свечин лишь усмехнулся.
Скосился на Триандафилова. Тот пожал плечами и развел руками, дескать: «А что я?».
— Хорошо. Пусть так. Я с вами не согласен, но у меня нет аргументов. Нужно подумать. Внутреннее чутье мне говорит о том, что такой подход неправильный. И я не могу от него просто так отмахнуться.
— Тогда, как появятся аргументы, вернемся к обсуждению данного вопроса. А пока пообещайте мне, что не станете саботировать работу наркомата.
— Боже упаси! Михаил Васильевич, как вы подумать об этом могли? Обещаю, конечно. В конце концов, вы начальник, и вы ставите передо мной задачи. И то, как их нужно делать. В таких же делах это вообще пустое. Потому как вы правы — царская призывная армия себя не оправдала. При всей нашей ностальгии она была посмешищем. А другой альтернативы я предложить не могу. И, признаться, не хочу.
— А вот это очень зря. Я не тиран и не диктатор. Мне главное в этом деле — укрепление нашей обороны. Так что, если придумаете что-то интересное, обязательно предлагайте. Реализуем или нет — вопрос. Но из таких идей и складывается будущее. Мы ведь не хотим, как иные генералы, готовиться к прошедшей войне?
— Очевидно, нет, — расплылся в улыбке Свечин.
Остальные присутствующие тоже отозвались эмоционально. Эту присказку Фрунзе часто говорил. Наверное, слишком часто, из-за чего она уже жужжала в головах подчиненных, заставляя думать не о прошлом и настоящем, но и о будущем…
[1] Милиция — это традиционное название военного ополчения, а не органов защиты правопорядка.
Часть 1 Глава 4
1928, ноябрь, 19. Москва
— Добрый день, — поздоровался Фрунзе, встречая своего гостя. — Проходите, проходите. Рад вас видеть.
Патриарх Петр прошел в прихожую. И, раздевшись, проследовал за хозяином жилища в комнату. К столу с чаем.
— Признаться, я сильно раздумывал, принимать ваше приглашение или нет, — произнес он, присев на стул.
— Понимаю, — улыбнулся нарком. — Но я рад, что вы отозвались.
— Почему вы пожелали встретиться вот так? Почему не в рабочем кабинете?
— А почему нет?
— Это выглядит странно. Мы ведь с вами не дружим и даже не приятельствуем.
— А зря. Добрые личные отношения в нашем деле только на пользу пойдут.