— Эти детали будут иметь сложную форму. Их будет намного сложнее обдирать и подгонять под допуски, чем плоские плиты, — чуть подумав, ответил Фрунзе. — Да и дефекты литья. Куда вы от них денетесь? Как их проверять? Тут ведь не шов. Тут целое большое изделие с произвольным количеством микротрещин, каверн и так далее. Чтобы брак привести к разумным объемам потребуется лить в подогреваемый кокиль. Сами понимаете — специфическая технология. И, в отличие от стволов орудий, которые так лили, тут сложная геометрия, и управляемая кристаллизация намного труднее достигается. А даже если мы это и сделаем, то у литых изделий нет механического улучшения структуры, подобного прокату. И такие детали все равно в 1,1–1,2 раза будут толще для сохранения защитных свойств. Так что овчинка выделки не стоит. Во всяком случае, при текущем развитии технологий.
— А разве не получится это компенсировать более удачными формами? Больше склонными к рикошету. Не плоскости, а изогнутые поверхности.
— Ну… — задумался Фрунзе.
В этих словах Свечина был свой резон.
Углубились.
И начали напряженно считать.
Изначальный расчет Михаила Васильевича был на то, что французы и англичане не придадут значения успеху Союза в Польше. Дикари же. Чего на них смотреть? И какое-то время легкая платформа сможет продержаться в оригинальном виде.
Но не вышло.
Обратили внимание, из-за чего теперь приходилось корячиться…
[1] В оригинальной истории его чин в это время был ниже, но здесь он получил повышение в ходе Польской кампании.
[2] Здесь речь идет о ПТО Canon de 25 mm semi-automatique modèle 1934, которое хоть и принято на вооружение в 1934 году, но было разработано и представлено французским генералам в 1926 году.
[3] В данном случае имелась в виду зенитная пушка Canon de 37 mm modèle 1925, которая ставилась на французском флоте.
[4] Имеется в виду какое-то из легких морских орудий Гочкиса калибром 37–47 мм, разработанных на рубеже XIX–XX веков в качестве противоминных.
Часть 1 Глава 7
1929, февраль, 7, Подмосковье
Михаил Васильевич отхлебнул пива и скосился на дядю Митю, что бродил по танковому полигону в Кубинке как родной. Кто он и откуда — неясно. Но внимания на него не обращали даже сотрудники службы безопасности, подчеркнуто его не замечая.
Это наводило на мысли о каком-то местном старожиле. Если бы не внешний вид, сильно напоминающий Фрунзе одного персонажа из кино. Впрочем, сходство было условным. Он зацепился языком с этим в очередной раз проходящим мимо него странным «домовенком», и тот даже угостил его свежим пивом. Где он его тут достал — оставалось загадкой. Но настроение это подняло радикально.