Так или иначе, но сливки кончились, и пошло молоко. Причем обезжиренное, из-за чего сотрудничество с немцами уже сейчас — в мае 1930 года — имело смысл практически исключительно в военно-морском плане. Из-за их прекрасных верфей. Если же и там все накроется медным тазом, то Фрунзе вполне устраивал план англичан по разделу Восточной Германии на несколько государств. Почему нет? Так даже спокойнее будет…
[1] Рельсы использовали не просто тяжелые (Р75), но и с особой трапециевидной головкой: по центру (П) для прямых участков и по краям для криволинейных участков (Н — наружный и В — внутренний). При этом колесные пары делались из достаточно мягкого металла, а головка рельса — с повышенной твердостью (400 единиц по шкале Бринелля). Здесь Фрунзе реализовал один из проектов, обсуждаемых в XXI веке в рамках формата модернизации железных дорог.
[2] Основная иммиграция в Союз шла из США в 1930 году.
Часть 3 Глава 3
1930, июнь, 2. Где-то в Тверской губернии
Петр Михайлович подходил к родному селу, пытаясь срезать по знакомой местности от станции через лес. Все одно попуток здесь ждать было бесполезно. Село-то небольшое, да и находилось в некотором отдалении от всяких развитых центров. Откуда тут попутки?
Несколько лет здесь уже не был.
Как прибился в охрану тогда еще наркома, так и не вылезал из дел. И даже в те отпуска, что ему выделяли, просто отсыпался. И вот сложилось заглянуть в родное село, куда до того он только письма присылал престарелым родителям.
Вышел из перелеска.
И незадачливо почесал затылок.
Потому что вдали, по проселку, что шел в село, ехал грузовик. Отсюда не разобрать какой. Но явно какая-то рабочая лошадка. С крытым грузовым кузовом — этаким кунгом, но явно невоенным. Он такой, во всяком случае, не встречал. Так что можно было и прокатиться, а не ноги сбивать. Но кто же знал?
Вздохнул.
Посидел на полянке с часик, собирая первую редкую землянику.
Грузовик проехал в обратную сторону.
И Петр, проводив его взглядом, пошел дальше. Утро уже в полную силу менялось днем. И солнце начинало припекать. А болтаться по полям на солнцепеке удовольствия мало.
Уже на самой околице он столкнулся с Быком. В сельских обычаях много кто именовался не по имени, во всяком случае за глаза. У всех свои прозвища имелись. Вот и этот немолодой, но крепкий мужчина исключением не был. Упорный до упрямства, трудолюбивый, иной раз мрачный… сегодня он ехал в явно хорошем расположении духа. На «муравье» — трехколесном грузовом мотоцикле.
— О! Петька! Ты, что ли? — воскликнул он, останавливаясь.
— Я, дядька Андрей.