— К тому же в Англии у нас очень слабая и робкая агентура. Они стараются не рисковать попусту, — добавил Артузов.

— Может быть, отправим взвод ССО? — спросил Фрунзе.

— Как вы себе это представляете?

— Ну как? Высадятся на берегу. Пошумят. Нужное досье заберут. Остальное сожгут. Уедут.

— Вот так просто?

— А почему нет? Или вы думаете, что англичане к этому готовы?

— Ну… — завис Артузов.

— Для этого нужно время, — заметил Вальтер Николаи. — К тому же, насколько я знаю, среди бойцов ССО всего несколько человек мало-мальски говорят по-английски. Причем с жутким акцентом и малым словарным запасом.

— Вы точно хотите так рискнуть?

— Я точно хочу дать им понять, что в эти игры мы можем играть тоже. И что не только они могут шалить.

— Это ведь повод для войны. А она нам сейчас ни к чему.

— А им нужна? Они ведь дают нам повод для войны. Да и вообще ведут против Союза мощную подрывную деятельность. В том числе направленную на ликвидацию руководства. А это нарушение негласного правила — не трогать высокопоставленных чиновников. Я считаю, что англичане должны быть наказаны. В принципе, можно даже и днем заехать, чтобы побольше персонала перебить. Только надо заранее выяснить, где проходят телефонные линии, и обрезать их. Или, быть может, сломать им телефонный узел? И совершить нападение на ближайший полицейский участок, чтобы отвлечь органы, имитируя ИРА.

— Это слишком нагло, не находите?

— Это слишком нагло, поэтому такого никто не ожидает. И один раз мы так зайти сможем.

— Но… мне кажется, что это перебор…

— Знаете, какой яд они дали Любе?

— Откуда?

— Цианистый калий. Мы провели тест и проверили. А обещали, что он будет медленно убивать, накопительным эффектом. Чтобы на нее никто не подумал, то есть они разом хотели ликвидировать и меня, и ее. Ведь в случае, если бы она меня убила, широкая общественность потребовала бы ее казни. Почему мы должны это терпеть⁈ С какой стати⁈ Кто они такие, чтобы с ними обходились тактично, когда они такое творят! Мрази! Скоты!

— Михаил Васильевич, — примирительно произнес Артузов, поднимая руки. — Спокойнее. Эмоции не помогают трезво оценивать ситуацию. Спокойнее. Вы не можете позволить себе принимать решения под эмоциями.

Фрунзе замолчал, исподлобья глядя на Артузова. И где-то через минуту произнес:

— Ты был следующий.

— Что?

— У них есть список на ликвидацию. И ты в нем вторым номером идешь. Сразу после меня.

— Это так, — кивнул Вальтер Николаи. — Сведения не проверенные, но вполне реалистичные. Во всяком случае, в свете произошедших событий. Я, кстати, двадцать девятый.