— Выезду — быть! Маршруты те же.

Генералы ушли, откланявшись.

Я тут же вызвал к себе Ширинкина. У него уже имелась своя агентура, и это хорошо. Наверняка навербовал еще в бытность сотрудником III Отделения, а не просиживал там штаны и казенный харч проедал.

— Евгений Никифорович! Ты говорил, что создаешь собственную службу сыскных агентов. Есть надежный человек, причем такой, которому откроются двери даже в аристократические салоны и клубы?

Полковник долго не думал:

— Есть! Редкий проныра! Но жадный до ужаса. Рублей двести пятьдесят попросит.

— Плати, — отмахнулся я. — Тогда вот тебе поручение. Установи-ка наблюдение за генералом Комаровым из губернского жандармского управления Санкт-Петербурга.

— Ооо! — округлил глаза Ширинкин, но тут же поправился. — Слушаюсь установить наблюдение!

— Справишься?

— Приложим все усилия, государь!

И уже на следующий день полковник принес мне крайне интересный доклад.

Обнаружилось, что генерал Комаров встречался в Яхт-клубе с князем Сергеем Дмитриевичем Шереметевым.

Во время их разговора Комаров был очень откровенен. Он не распространялся о служебных делах и о моем поручении, но много говорил о странных метаморфозах с моей личностью.

Упирал на то, что обычного Государь, когда недоволен, сильно горячился, глаза становились круглыми, а голос раздражительным и крикливым. Раньше не всегда держался меры, и многим приходилось от него выслушивать брань… Теперь же в корне переменился. Распекал, но спокойно, с видом превосходства. Ни одного худого слова. И все по делу.

Шереметев, докладывал агент, упомянул слухи о моем сильном нервическом расстройстве и позволил себе вопиющую бестактность, назвав меня «коронованной полуразвалиной» и «бодрилой».

Комаров же объяснял изменения появлением новых фаворитов из числа людей, имеющие прямое отношение к сыску. Но и состояние здоровья не сбрасывал со счетов.

Самое интересное было в конце.

«Нам стоит чего-то опасаться?» — спрашивал Шереметев, а Комаров отвечал: «Навряд ли. Мое положение поколеблено, но не настолько».

Этот доклад заставил меня глубоко задуматься.

Комаров, снимаю шляпу — не мог я не отдать ему должное. Все ж таки как «особист» ты очень даже неплох. Почти меня раскрыл. Но «почти» не считается, так что пропустим. Пока интересней для меня выглядит твой собеседник.

Итак, кто у нас князь Шереметев? Человек, очень близкий к цесаревичу. Был его адъютантом еще до турецкой войны. С ним же и воевал в составе Рущукского отряда. Очень богат, влиятелен, интригует против Лорис-Меликова. А еще эта его фраза: «нам стоит чего-то опасаться?». Попахивает заговором… Вдруг «мы» — это тайная организация? Нет ли тут связи с моим поручением сыну, великому князю Владимиру Александровичу, о создании частной охраны для семьи?