— При арестах разное случается, — подсказал Судейкин с невинным видом.
Мы переглянулись как соучастники. Плеве промолчал.
Ситуация с подготовкой покушения на меня сковала по рукам и ногам. Вместо того, чтобы заниматься серьезным государственным строительством, я был вынужден все свое время, мысли и энергию тратить на решение вопроса, как уцелеть в схватке с террористическим подпольем. Пора с этим заканчивать.
— Так что с женщинами? Чем поможет твое Положение? Публичные казни я отказываюсь применять.
Плеве спокойно пожал плечами.
— Тайное арестование. Заключение в крепость. Военный суд. Отправка в бессрочную ссылку или заключение в каторжную тюрьму в Нерчинский округ. Между прочим, сам министр внутренних дел еще осенью издал циркуляр об ужесточении режима содержания ссыльно-каторжных. В том числе лишить осужденных злодеев права переписки. Полное выпадение из общества. Абсолютное забвение. О них очень быстро забудут.
— А если сбегут по дороге?
— Создать особые полицейско-конвойные команды. Отобрать туда лучших.
— Толково. Готовь свое Положение, я одобрю без рассмотрения в Совете министров. А чтобы оно не встретило сопротивления со стороны Лориса, мы сделаем следующее.
Мой план состоял из трех пунктов.
Первый — это подготовка общественного мнения к усилению репрессий.
Второй — взбодрить столичную полицию.
И третий — масштабная провокация.
По первому предложению возражений ни у кого не было.
По второму Плеве подкинул хитрую идею, как использовать генерала Комарова. Попробуем сдать ему одного из фигурантов и посмотрим, что из этого получится.
По третьему сомнения были, да еще какие. То, что я выдумал, не лезло ни в какие ворота с точки зрения даже жандармов, поднаторевших в сложных оперативных играх. Но я был непреклонен, и Судейкин взялся все выполнить.
Мы будем бить народовольцев их же оружием. Ну как, господа бомбисты, готовы оказаться на моем месте?
Нет, не на троне, конечно. А в роли жертвы, против которой все меры хороши.
Глава 3
Первый завтрак. Неофициальный. В самом узком кругу.
С удовольствием отведал барановскую кашу и запил ее кумысом. Простые вкусы императора мне были по сердцу, и я ничего менять не стал. Да и кто откажется от вкуснейшей каши из сечки со сметаной и молоком в сопровождении теплого хлеба прямо из печи?
И кто бы мог подумать, что императору всероссийскому по сердцу придется блюдо из ячневой крупы? Откуда вообще взялась версия о гурманстве Александра II? Он, как и его отец, а потом сын, в домашней обстановке предпочитал неизысканную, но здоровую кухню. И, к слову, на проблемы с утробой не жаловался. Хотя «травился» на официальных приемах разными разносолами-излишествами.