Или в моем переселении скрывается очень серьезный императив. Категорический. Кто-то доверил мне высокую миссию — изменить ход истории. Спасти русский народ о неисчислимых страданий. От пафоса сводит скулы, но суть от этого не меняется. Ничто не мешает побыть в роли Творца.
Выбрал второй вариант. И действовал, исходя из этого. Хотя бы по той простой причине, что цель видна ясно. Можно сказать, напрашивается сама собой.
И она мне по душе.
Знать бы еще, кто меня так бесцеремонно, не спрашивая согласия, закидывает в чужие тела.
К черту! Кем доверено — не важно. Важен результат. Дал результат — миссия выполнена. В качестве бонуса получи энную прибавку к жизни.
С Александром III заработал несколько дней бонуса. С Александром II можно получить годы. Чем не стимул?
И вообще, менять ход истории — чертовски увлекательно, если забыть, что по городу бегают свихнувшиеся интеллигенты с револьверами и бомбами в кармане…
— Мунечка! — в дверь посреблась Катя. — Ты сердишься?
«Оставь, старушка, я в печали», — чуть не вырвалось у меня, и я нервно расхохотался.
— Не сердись, пожалуйста! Я же не знала, что так получится. Кейт припадает к твоим стопам и слезно просит прощения. Ты же ее не накажешь? — всхлипывая, с надрывом, молила она.
Бабские глупости помогли. В голове прояснилось, в животе засосало.
— Где мой ужин?
— Немедля распоряжусь. Так что мисс Фокс передать?
— Пусть катиться куда подальше.
— В Сибирь⁈ Я сейчас разревусь!
— В Папуа-Новую Гвинею! — вышел из себя.
Катя залилась недоверчиво-истеричным смехом и оставила меня в покое.
«А ведь завтра тяжелый день, — подумал я. — Мои особисты, Комаров. Пора бы им хоть в чем-то преуспеть. Время поджимает».
Глава 11
Для царей понедельник — день не тяжелый, а самый обычный, ведь работать приходится без выходных. Но первый после Масленицы, 23-е февраля, — особый. Не потому что накопилось дел, пока все веселились неделю и делами занимались не шатко не валко. А потому, что начался он со встречи с главными столичными охранителями. Сами напросились на доклад.
А я видеть их не могу. Бесят. Счет идет на дни, 1-е марта все ближе и ближе.
— Чем порадуете? — хмуро встретил Федорова и Комарова.
Похоже, что-то у них есть. Из Федорова так и перло самодовольство, круглые очки не могли скрыть горения в глазах. Комаров от него не отставал. Он стоял на месте, а казалось, волчком крутился. Ишь как оперился! Ликует от восторга! В лепешку расшибся — но дал результат?
Градоначальник набрал воздух, чтобы зачитать рапорт.
— Давай сюда, — протянул я руку за докладом.
Получив документ, быстро просмотрел. Мне в витиеватых выражениях доложили о вскрытой сети завербованных среди рабочих потенциальных бомбистах. Десяток имен. Среди них Рысаков, один из метальщиков на Екатерининском канале. Про Гриневицкого, того самого, кто бросит роковую бомбу, не узнали. Впрочем, он из студентов, а не фабричный, руками работать не привык — террорист-смертник, ети его мать.