Я как раз в дверях и находился. Вышел из бастиона, но замер на крыльце.
Над крепостью зазвучал колокольный перезвон — куранты исполняли «Коль славен наш Господь в Сионе», отмечая полночь.
Все! Месяц прошел, я жив. И готов двигаться дальше.
Но на крыльце замер не поэтому.
Задумался. Тюрьма, допросы, имена…
Вспомнил!
Вспомнил, откуда мне известна фамилия «Дегаев».
Как же все просто! Дегаевщина — вот что выскользнуло из глубин моей памяти. История разгрома «Народной воли» с помощью двойного агента. Который в итоге потом организует убийство Судейкина.
Мне же об этом говорил Черевин, когда я был в теле Александра III и мы ехали в Бахчисарай. «Погиб на боевом посту, ранен собственным агентом, оказавшимся двойным… Безжалостно добит ломами».
Получается Дегаев вроде как полезен и нужен, но при этом смертельно опасен.
И как же мне поступить?
Глава 15
Весна пронеслась так быстро, что я и не заметил, как на улицах вместо наледей появились лужи, как у больших доходных домов разобрали конструкции для топки снега. Мимолетным фрагментом мелькнула вербная неделя, когда город на короткое время забыл о строгости Великого поста и разгулялся почти как на Масленицу, покрылся на Конногвардейской бульваре балаганами, временными будками и ларями торговцев с бросовым товаром, заполнился веселой гомонливой толпой молодежи.
Потом Пасха, шествие по парадным залам в Большую церковь, благовест, отмеченный залпами орудий Петропавловки, разговенный завтрак в Золотой столовой, куличи, расписные яйца из фарфора, христосования с прислугой, охраной, придворными. 840 поцелуев! Чувствовал себя как зацелованная булгаковская Маргарита на балу у Воланда.
И вот уже зелень на деревьях, и так хочется сбежать за город, чтобы хоть на краткий миг отдохнуть от кутерьмы.
— Дуся, собирайся, мы едем на дачу! И шампуры не забудь!
Увы, так сказать не мог при всем желании. Зато мог вывезти семью в Петергоф, в Фермерский дворец. Заслужил. Два месяца как гонка на колесницах — покой мне только снился.
За это время много случилось важного.
Плеве и Судейкин перешли в наступление на народовольцев, и можно с уверенностью сказать, что стратегическая инициатива перешла в наши руки. Подполье на время оставило планы покушения на меня, самому быть бы живу. На основании показаний Рысакова был арестован Кибальчич, разгромлена типография на Подольской. Исполнительный комитет в старом составе приказал долго жить. Из прежних его руководителей спаслась только Вера Фигнер, да и то благодаря лишь бегству куда-то на юг. В рядах питерских народовольцев разброд и шатание. Двойные агенты Георгия Порфирьевича сеяли смуту и недоверие. Несколько человек были убиты. Свои подозревали их в предательстве, не ведая, что оказались жертвами оперативной комбинации Судейкина.