Состоявшийся разговор произвел тяжелое впечатление. А тут еще на обратном пути в Зимний натолкнулся на похоронную процессию. Тоже настроения не добавило, хотя зрелище попалось на глаза занятное. Даже попросил кучера не торопиться, чтобы все разглядеть.
Хоронили моряка в больших чинах (заметил на гробе кортик — так и догадался).
Похоронная процессия была обставлена пышно, по первому разряду.
Впереди шли «факельщики» в белых сюртуках почти до пят, цилиндрах и белых же перчатках. Держали в руках фонари, напоминающие по форме факелы.
За ними двигалась нарядно убранная лошадь с плюмажем на лбу, волочившая небольшую тележку. С нее человек, одетый, как и «факельщики», разбрасывал еловые ветви на шестигранные дубовые шашки мостовой Невского проспекта.
По этой рукотворной зеленой тропе двигалась основная процессия — катафалк, оркестр, провожающие, в том числе моряки в форме и те, кто нес шелковые подушки с орденами.
Катафалк с гробом, в черных и серебряных тонах, резной, с богатым балдахином, декорированным парчой и кистями, везла тройка лошадей, с шорами и украшенная в том же стиле, что и первая лошадь.
За ним тянулась длинная вереница карет, которую мы объехали по утопленным в мостовую рельсам конки.
Я перекрестился. Говорят, что обогнать похоронную процессию — навлечь на себя большие неприятности. Черта с два! Неприятности ждут не меня, а тех, кто замыслил меня взорвать.
Ждать, когда сбудется мое предупреждение, сыновьям долго не пришлось. Через два дня, аккурат в середине недели, на Малой Садовой прогремели взрывы.
И понеслось…
Глава 5
В ночь с 11-го на 12-е февраля, когда, как говорят в народе, «все доброе ложится, тогда недоброе встает», группа Судейкина совершила налет на сырную лавку Кобозева.
Они выбрали точный момент, когда копальщики приступили к работе и скрылись в минной галерее. В лавке находилась лишь хозяйка и толстый лоснящийся кот.
Еле дождался Судейкина с докладом. Вместе с ним явился и Плеве. Я просто изнывал от нетерпения, желая узнать подробности, как же все прошло.
Явившийся жандарм выглядел очень усталым — глаза красные, лицо со следами плохо отмытой земли, под ногтями грязь. Правда, успел переодеться в чистую «гражданку». Я ведь запретил шастать во Дворец в мундире, чтобы не засвечивать его до поры до времени.
— Как вам удалось так удачно подгадать момент? — поинтересовался я.
— В окошко подсмотрели, — довольно улыбнулся Судейкин. — Крамольники его тщательно завесили, но маленькая щелочка осталась.
— И что же было дальше, майор?
— Не ждали они нас. Уверовали в собственную маскировку, — продолжил он рассказ.