Я выругался вслух. Похоже моя договоренность с Максом насчет Боснии могла пойти лесом. А немцы мне тогда перекроют кислород по станкам. Оптический завод то монтировать будут полгода, не меньше…

— Что мы можем сделать? — задал я прямой вопрос Зубатову.

— Я могу достать копии писем, что сербский посол пишет в Белград. Он очень неаккуратен в смысле конспирации…

— Сергей Васильевич, сделай одолжение! — я мысленно перекрестился. С такими письмами я легко утоплю “черногорок” по второму кругу. И не позволю втравить страну в бессмысленный балканский кризис.

* * *

Самая плохая новость ждала меня в общинном доме. Уже на подходе я почуял — что-то не то. Жизнь бурлит, очередь за настолками в лавку стоит и придлиннющая, да и небесники шуршат по двору, деловые такие. А вот взгляд все… отводят.

— Говори, что случилось — я поставил чемодан, подозвал боцмана. Мефодий Акинфич похромал ко мне, но не сказать, чтобы спешил. Кряхтел, тоже отводил взгляд.

— Ну! Чего молчишь

— Ох, Григорий Ефимович, бяда, такая, прямо не знаю, как сказать.

— Пожар, покража?

— Хуже. Ольга Владимировна бросила… э… нас. Вернулась обратно к мужу.

Я тяжело вздохнул. Что-такого я и ожидал после того, как перестал получать от нее письма.

— Все расписки, векселя, да кассу она мне передала — зачистил боцман — Все копеечка к копеечке

— Не в деньгах дело — я посмотрел на счастливую Елену. Она просто светилась. Вот кому теперь хорошо то…

— Гришенька, ты сам шутил — баба с возу, кобыле легче — эсерка подозвала одного из общинников, указала на чемоданы — Отнеси мил человек, наверх. Нам теперь…

— Помолчи! — не выдержал я. Задумался, разглядывая землю. Что теперь делать? Пытаться объясниться? Или…

— … я просто хотела сказать, что нам теперь нужно новое жилье — надула губки Лена — Собственный дом. Тебе и по рангу полагается. Ты же дворянин, глава целой партии.

Мысли путались, на душе было… плохо. Мое первое предательство. Но похоже, не последнее. Надо чем-то заняться. Важным. Отвлечься.

— Гриша, ты меня слышишь?

— Точно, партия! Телефонируйте Булгакову — пусть едут сюда. Собрание будет.

* * *

Пока ждал соратников, нашел на секретере большой конверт. В нем было письмо от Лохтиной и куча документов. Сначала посмотрел бумаги. Это была переуступка у нотариуса патента на меня “костного аппарата Распутина” и куча договоров с прикрепленными чеками. Частные клиники по всей Европе просто из штанов выпрыгивали как хотели купить прибор для остеосинтеза.

А Лохтина то играет в порядочность! Я просмотрел патент. Изначально он был зарегистрирован на ее мужа, в мастерских которого аппарат и был сделан. Пересчитал чеки. Триста сорок шесть тысяч рублей. Солидно. Даже очень.