* * *

Если собрать вместе два десятка юристов, людей от сохи, журналистов, учителей и философов, то получится общее собрание жилтоварищества — гвалт и неразбериха. Небесная Россия скандалила и хватала друг друга за грудки совсем так же, как и не-небесная. То есть до хватать еще не хватали, но все к тому шло.

Региональные представители, кто оказался в Питере, волком выли насчет “эксов” и особенно юридической ответки от конкурентов по выборам. Питерские, наоборот, говорили, что надо дожимать и неча пугаться. знали на что шли. Но как-то неуверенно, типа “старший приказал”, вот и выполняем.

Потому первым делом я наорал на питерских — что за бардак в подразделении? Кто секретарь собрания? А ну пулей, выбрать президиум, секретаря, посадить стенографировать, определить повестку и регламент, а за грудки хвататься будем по окончании.

Организационные моменты сбили разгоравшийся скандал и через пятнадцать минут собравшиеся, до сих пор красные и всклокоченные, стали способны к конструктивной работе.

— Таким образом, даже недоведенное до суда следствие, — вещал с импровизированной трибуны вернувшийся из Европы Варженевский, — переводит наших кандидатов в ранг “подследственных” и тем самым отстраняет их от выборов.

“Регионалы” поддержали его выкриками с мест.

— В качестве контрмеры, то есть противодействия, — Сергей Алексеевич внял моему шепоту, что надо излагать словами попроще, а то не все поймут, — мы предлагаем вчинить встречные иски…

— И будем ак два барана, ага, — возразил с места Ксенофонт Виноградов из “обращенных” иоаннитов. — Так по судам и стаскаемся.

— Точно, — влез я. — Вот вы, Сергей Алексеевич, знаете притчу про двух адвокатов? нет? Так слушайте. В Америке, на ихнем фронтире, где с индейцами воюют, был городок. Скотопромышленники, пастухи, железнодорожные рабочие, поп лютеранский, гробовщик да адвокат, один на весь город. И был он самым нищим и никому не нужным. А потом туда приехал второй адвокат и через год они оба были самыми богатыми жителями, а вот остальные как раз обнищали. Не знаете, почему?

Зал секунду-другую помолчал, глазами похлопал, а потом заржал, тыкая пальцами в покрасневшего Варженевского, который, впрочем, тоже начал хихикать.

— Так что, голуби мои, судиться нам не след. Вот скажите, — я обратился к Булгакову, — какие у нас непримиримые противоречия с другими партиями?

— Непримиримые разве что с черносотенцами, они нас на дух не переносят, да с революционерами-социалистами, они желают вооруженной борьбы. А с остальными во многом совпадаем.

— Вот и славно. Поэтому я предлагаю всю ситуацию перевернуть. Мы уже показали себя, с нами считаются, иначе никаких исков не было бы. А раз так, то с нами можно договариваться. И мы основу для договора предложим — программу-минимум!