Лене выделил во дворце целый этаж в правом крыле, а сам занялся картинной галереей. Собственноручно повесил оба Модильяни, “Мальчика, ведущего лошадь” Пикассо и три новых полотна, присланные с оказией из Парижа. Обещанные “Радости жизни” Матисса, "Мост Ватерлоо" Моне и “Три возраста женщины” Климта. Последняя была странноватая. Да, станет классикой, но сразу ее вешать рядом с уже признанными гениями? Долго сомневался, но я же не музей с запасниками, правильно? Повесил. В уме пометил себе выкупить у купца Щукина “Подсолнухи” Гогена и врубелевского “Демона”. Надо, надо развивать секцию отечественной живописи. Скататься что ли в Плес повидать Левитана? Полагается же фаворитам летний отпуск? Волга, песочек… Но какой уж тут отдых, когда в самом разгаре — предвыборная кампания в Думу плюс монтаж заводов.

Начали прибывать первые станки из Европы, повалили фабричные специалисты. Первые я велел размещать на арендованных складах вокруг Питера. Вторых без затей селил по гостиницам, мобилизовал редакцию “Слова” на предмет культурной программы для иностранцев. Жить им в России долго — пускай врастают в общество, учат язык, а не водку глушат по кабакам.

Сам же метнулся к Аликс. Легкий гипноз, пассы руками и вот у меня на руках высочайший указ о Наукограде. После недолгого мозгового штурма делать его решили в Сызрани. А что, одни удобства. Нефть для химического завода можно таскать баржами из Батуми. Есть железная дорога. Даже мост через Волгу. Населения — полно, больше пятидесяти тысяч по последней переписи. Причем много рабочих, которые заняты на строительстве кирпичных зданий после пожара 6-го года. Опять же месторождения вокруг — горючие сланцы и прочее.

Капитан, который, собственно и дал наводку на Сызрань, срочно отправился в город — перекупать и вербовать местную думу и “голову”, а я тем временем занялся стрелковыми клубами. На которые получил также высочайшее разрешение. И начал… с детей.

* * *

— Да куда ж ты ружье направил, обалдуй?!?

Бах, бах…

— Мимо! Выше прицел, еще раз!

Детский тир — это бардак и хаос. Который как известно чреват, особенно, когда в руках у детишек — вполне себе боевое оружие. Да и детишки такие, волчата. Одно счастье, дядьки над ними старые, упертые и если уж чего знают, так это службу. А поставленному над ними отставному майору, внезапно нашедшему себя в педагогике, нарезана задача написать правила техники безопасности и наставление для обучения стрельбе.

Бах! Бах!

— Мимо! Я тебе что сказал? — рыкнул дядька.

Обиженный колонист резко лязгнул затвором и блестящая на солнце гильза, описав красивую дугу, упала… за шиворот соседу.