Другие дела выглядели неплохо — вовсю работали колонии в Москве, Питере, Туле, Кинешме, набирали воспитанников в Астрахани, Саратове, Киеве, Одессе, Харькове, Витебске, Риге… Но для них позарез нужно дополнительные средства, всего сто шестьдесят пять тысяч рублей. Шацких только собрался расписать, на что, но увидел мой недовольный взгляд и осекся.

— Станислав Теофилович, а сколько заработали колонии за последний месяц?

— Простите, Григорий Ефимович, но я же воспитатель, а не бухгалтер, я не веду такой учет…

Ну вот что ты будешь делать? А другого нет.

— Мы когда говорили о колониях, какие цели ставили в первую голову? — крепко взял я его за локоть. — Я напомню, самоуправление, самообеспечение и самоокупаемость. И одно связано с другим. Да, ваша цель — воспитание, но воспитание не отвлеченное, а трудовое, в полезной работе. Каждый, понимаете, каждый мальчишка или девчонка должны видеть, что они сами зарабатывают деньги и сами их расходуют. В идеале все эти сто шестьдесят пять тысяч они должны заработать сами.

— Но цели педагогики…

— Забудьте. Наша цель — образованный, обученный, самостоятельный, думающий рабочий.

Да, надо ему в помощь искать человека, который может поставить производство. А то пока это все на уровне уроков труда в моей школе — сегодня, дети, мы сделаем коробочку. С тем и уехал со стрельбища, коим с нами “поделились” лейб-гренадеры, на Мойку. Где и озадачил Лену по самое не могу — ехать в Сызрань, вербовать работниц.

— Так у них же семьи, дети! — возразила соратница не очень воодушевленная тем, что ее отрывают от светской жизни. Во вкус которой она только-только вошла. Балы, приемы…

— Правильно, потому сразу подбирай место для ясель, этого, как его бишь, киндергартена, чтобы пока работают, дети под присмотром были. И столовую, причем с раздачей на вынос, — предупредил я следующее возражение.

Такая постановка дела не была чем-то революционным, в Европе и тем более Америке к ней понемногу приходили, но для патриархальной России это могло стать прорывом. На что я и упирал, уговаривая Лену стать первопроходцем. Или первопроходицей? В конце концов, женской фракции самое подходящее дело.

— Представь, что ты стала первой в России женщиной — директором оборонного завода! Этож какая известность будет!

— Ну да, и потом с этими чурбанами-военными общаться!

— Чурбаны-военные, между прочим, крайне падки на женскую красоту, а тут ты у нас вне сравнения.

Заулыбалась, даже зарумянилась. Видно, представила ошеломительные перспективы и штабеля генералов да полковников у ног. “Они будут на четвереньках ползать, а мы на них плевать!“, ага. Распутин-то жениться не может — имеет супругу. А устраиваться в жизни все-таки надо.